Книга Ярость на краю империи, страница 84 – Ян Бадевский

Забросив Джан в имение Куртов, я снова направился в Башню. Требовалось подписать какие-то бумажки и поставить родовую печать. Бумажки ещё готовились юристами, и я решил погулять по верхним этажам бизнес-центра. До пролива Босфор отсюда далековато, но с высоты сорокового этажа мне открывались интересные виды.

Я занял кресло в лаундж-зоне перед изгибающейся стеклянной стеной.

А в следующую секунду ощутил энергетический всплеск.

Резкий, как при телепортации нескольких человек.

Всплески меня напрягают.

Всегда.

И первое, что я сделал на инстинктах — стал проницаемым. Не полностью, чтобы не провалиться на нижний ярус. Сохранил материальными подошвы ботинок и резко выпрямился.

В спинку кресла со свистом вонзилось несколько игл.

На долю секунды я увидел искажение.

Панорамное окно дёрнулось, как от телевизионных помех. Моё бесплотное тело пронзили клинки. Я тоже сместился, упал на одно колено, уплотнился и на пару секунд создал вокруг кольцо проницаемости.

Убийцы с иллюзаторами перестали рубить воздух.

Кто-то справа выругался по-немецки.

Я выбросил руку с кромсателем на звук голоса. Нож, вылетевший из цилиндра, вошёл в кажущееся пустым пространство с характерным звуком. Кто-то вскрикнул, кусок стены накрыло искажениями, оформился смутный человеческий силуэт. Иллюзия, хоть и с помехами, но продолжала работать.

Убийца, дёргаясь и по частям проявляясь в реальности, рухнул на спину.

Нож вернулся в кромсатель, разбрызгивая кровь.

Теперь было отчётливо видно, что шиноби по самую голень вмурован в пол.

Новый энергетический всплеск едва не стоит мне жизни. Второй убийца сообразил в чём дело и телепортировался с одновременным ударом в прыжке. За считанные доли секунды я успел вернуть себе проницаемость и тут же уплотнить руку с кромсателем. Сделать несколько быстрых тычков. Наугад, почти ни на что не рассчитывая. И всё же, последний удар нашёл свою цель. Клинок вошёл в мягкую плоть, я тут же его удлинил.

— Шайзе! — выругался невидимый противник.

Выдернув окровавленный клинок, я пригнулся. Опять же, на инстинктах. Над головой пронеслась сверкающая стальная дуга. Посреди пустоты нарисовалась рана, вниз потекла кровавая струйка, но всё это было тотчас прикрыто иллюзией.

Сместившись вправо, я сделал ещё два-три быстрых тычка, как в уличном ножевом бою. На последнем выпаде, кажется, задел врага. Задел вскользь. Наверное, плечо.

Всплеск.

Уплотняюсь целиком.

И правильно делаю: противник попытался рубануть меня по пальцам, сжимающим кромсатель. Пропустив удар, делаю кисть материальной, удлиняю клинок и бью снизу вверх по диагонали. Прямо в воздухе вычерчивается кровавая полоса, силуэт убийцы проявляется целиком, и я понимаю, что рассёк ему рёбра. Несмотря на это засранец вновь куда-то телепортируется.

Я с трудом успеваю вернуть проницаемость руке.

А в следующую секунду уродец всаживает свой клинок мне в стопу.

— Сука! — реву я и вгоняю убийце кромсатель в живот.

Ногу пронзает адская боль.

Ботинок наполняется кровью.

Какое-то время мы стоим и терпим, потом я, вне себя от ярости, проворачиваю клинок во внутренностях немца, выращиваю из лезвия боковые шипы и рву на себя. Кровища и кишки этого урода вываливаются, хлещут мне на штаны. Заляпывают ботинки.

Прыгун выпускает свою гатану.