Книга Ярость на краю империи, страница 39 – Ян Бадевский

На многострадального меха обрушился шквал огня.

Я постоянно наблюдаю работу огневиков, и вот что заметил: у них реально разные техники. Этих техник не то чтобы овердофига, но с десяток можно выделить, не напрягаясь. Нестерпимый жар при нагревании воздуха, когда в ограниченном пространстве резко поднимается температура. Ничего не горит, но человеку не выжить. Это раз. Два — шар огня, который при подпитке извне может расширяться. Три — удар по площади, когда в определённых границах пылает вообще всё. Четыре — банальный пожар, когда поджигаются предметы. Пять — направленные огненные столбы, иногда их называют стрелами. Шесть — так называемые «болиды», когда плотно сбитая субстанция, смахивающая на метеор, летит по настильной траектории и падает на головы врагам. Сложная штука, потому что процесс не ограничивается воспламенением, получившейся субстанцией надо управлять.

В данном случае был шар.

Белый налёт как корова языком слизнула.

«Арес» утонул в оранжевом пламени, которое мгновенно выжгло широкий круг в жухлой траве. Сфера расширилась, не давая меху быстро вырваться наружу. И тем не менее, машина продолжала идти к нам, равномерно переставляя ноги, а на броне не было заметно признаков плавления или горения. Колпак тоже держал удар, несмотря на полимерную структуру. Ну, как полимерную? Там около пяти-шести слоёв, между прочим. А главная заслуга — у Знаков, скомпонованных Михалычем. Знаков, которые имелись исключительно в нашей библиотеке. Знаков, которые при грамотном сочетании и правильной геометрии давали просто чумовой эффект.

Гости разразились аплодисментами.

— К сожалению, атака мастера высшего ранга сметёт и наши изделия, — остудил энтузиазм собравшихся Пупкин. — Кроме того, у нас нет защиты от электричества. Вообще никакой. Но мы над этим работаем.

— Сынок, назови мне хоть одного производителя, вытворяющего ТАКОЕ! — громогласно провозгласил Апраксин. — Универсальная защиты от двух стихий! Да ещё по второму рангу!

— А как вам форсирование реки, князь? — воскликнул генерал Драгунов.

— Сергей, ты амфибию спроектировал? — ухватился за эту мысль Строганов.

— Это не амфибии, — покачал я головой. — Строго говоря, «Арес» может форсировать неширокую реку, находясь под водой некоторое время, но запас кислорода скудный. У нас нет баллонов или чего-то подобного. Нет системы вывода углекислого газа в водной среде. Так что по дну моря эта машинка разгуливать не сможет.

— Пока, — вставил Пупкин. — В будущем возможны модификации. Или принципиально новые серии мехов.

— Господа! — я повысил голос. — Сейчас будет очередная демонстрация силы. Внимание на экран.

Мои гвардейцы покинули комнату.

Бродяга приблизился к меху, оторвавшемуся от остальных. Машина приблизилась к одинокой бетонной стене. Пилот запустил дисковую пилу, вычертил пару линий на бетоне… ничего примечательного. А затем врубил форсаж. Внутри сидел мощный кинетик, и я это знал. Диск разогнался до сумасшедшей скорости, вгрызся в стену, полетела пыль. Через полминуты стало ясно, что пилот спокойно крошит препятствие, вырезая большие куски и помогая себе коловратом.

Раздался голос Бродяги:

— Вы можете нанимать любых пилотов. Но только одарённые высокой пробы смогут выжать из «Ареса» максимум. А максимум — это уничтожение тяжёлого «Голиафа» фланговым ударом. При этом топливо расходуется минимально, так как энергия черпается из пилота.