Книга Могущество на краю империи, страница 115 – Ян Бадевский

Вот только я продолжал держать бесплотность.

Наконечник, словно безобидный фантом, вошёл в тело генерала над ключицей.

Я тут же вернул оружию плотность, а сам проскочил сквозь генерала, приземлился и тоже стал материальным. У меня перехватило дыхание, перед глазами начало темнеть. Я потратил все свои запасы на эту пробежку, ведь сфера продолжала выкачивать всё, что у меня есть.

За моей спиной хрипел, держась за древко, генерал.

Копьё прошило его насквозь.

Кромсатель, будучи отрезанным от своего хозяина, несколько секунд ещё держал заданную форму, а потом свернулся в цилиндр. Но этих секунд хватило для того, чтобы создать смертельную рану.

А потом из ниоткуда появился Байт Мусаев.

И вогнал свой нож Уману в висок.

Это последнее, что я увидел, прежде чем меня окутало тьмой.

* * *

Эйфория.

По другому и не скажешь.

Вначале я ощутил живительные волны, переливающиеся по всему телу, а уж затем нахлынули другие ощущения. Спина упиралась в твёрдую металлическую поверхность. Затылок — тоже.

Несколько минут я лежал, наслаждаясь невесомостью, насыщением узлов и каналов, волнами ки, прокатывающимися от макушки до пят. Мне было хорошо. Даже глаза открывать не хотелось…

А потом меня начали трясти за плечо.

— Сергей!

Голос Игоря Гриднева.

Я нехотя открыл глаза. Прищурился от света, который показался слишком ярким. Перевернулся набок и увидел ноги присевшего рядом товарища.

— Живой, — послышалось из-за спины. — Слава Древним!

Это Байт Мусаев.

Опёршись на локоть, я сел.

Скрестил ноги по-турецки.

Игорь сдвинулся влево, чтобы не заслонять обзор. Я быстро оценил ситуацию. Освещение было прежним, но я понятия не имею, сколько пролежал в отключке. Наша троица устроилась на той самой платформе, которая аккумулировала ки, выкачивая её из окружающего пространства.

— Долго я… отсутствовал?

— Часа три, — ответил Мусаев. И, сверившись с наручным хронометром, добавил: — Три с половиной.

Платформа всё ещё была в пятнах крови, только они подсохли и сделались коричневыми. Нижняя поверхность сферы была усеяна трупами. Я распознал среди покойников Умана. А ещё в нескольких метрах от нас, на неподвижном серебристом овале, расположилась Хорвен.

Я поймал мысленный запрос от гончей.

И, улыбнувшись, сказал:

— Со мной всё хорошо, детка.

Помолчал, обшаривая взглядом пространство внизу.

— Всё здесь, — Игорь указал куда-то вправо.

Поворачиваю голову.

На расстоянии вытянутой руки — «глок» и кромсатель.

— Как вы меня вытащили?

— Игорь сумел добраться до платформы, — ответил Мусаев. — Подпитался здесь, хитрая жопа. А потом вытянул вас, шеф. Просто поднял наверх и уложил рядом с собой. Потом и меня приволок. Я тоже вырубился. Ну, почти.

— А Хорвен?

— Поначалу отключилась, — сказал Гриднев. — Она не могла больше летать. И вообще функционировать. Поэтому мы с Байтом отсюда перебрались на соседние островки. Я вытянул её, дал набрать силу. А затем перескочил обратно и восстановился. Ну, и оружие твоё нашёл.

Я задумался на добрую минуту.

И задал откровенно идиотский вопрос:

— Слушай, Игорь, а если бы ты свалился? Ни разу не видел левитирующего кинетика. Вы можете сами себя поднимать?

Гриднев хмыкнул:

— Если бы у бабушки были яйца, то она бы стала дедушкой.

— Я серьёзно.

— Сергей, нет. Я летаю примерно как топор. Ключевая особенность любого кинетика — мы способны применять Дар к любым объектам, кроме себя. Это какое-то подсознательное ограничение. Никто пока не сумел обойти это правило.