Книга Перемены на краю империи, страница 18 – Ян Бадевский

Бродяга, притворившись шикарной яхтой олигарха, материализовался в Тихом океане, за триста километров от побережья Южной Америки.

Такахаси включил Проектор, создал свою призрачную копию и отправился к исследовательскому центру, возведённому вокруг колонии Уарираначи. Дубль был невидимым и нематериальным, продвигался вперёд осторожно и не приближался к самой колонии.

Мне оставалось лишь сесть в кресло, закрыть глаза и насладиться трансляцией.

Изображение в моей голове было чётче, чем если бы я смотрел собственными глазами. Ольга сидела рядом, в соседнем кресле, даже не удосужившись снять свою армейскую кепку.

Такахаси вёл проекцию по едва заметной тропе, огибающей скальные выступы. Андский воздух был настолько прозрачен и разрежен, что глазу казалось, будто до чёрного купола можно добросить камень. Но я знал, что до него ещё не меньше трёх километров, и каждый метр этой земли простреливался радарами, видеокамерами и, подозреваю, парой-тройкой более экзотических систем обнаружения.

Проекция Такахаси, бестелесная и бесплотная, скользила прямо через кусты колючего льяреты, не шевеля ни единой ветки. Охрана не могла его видеть. Каббалистические датчики не могли его засечь. Для этого мира он был всего лишь галлюцинацией, сном, который я сейчас видел наяву.

Первым, что бросилось в глаза, был дирижабль. Он висел на приколе в ста метрах от ближайших построек — огромная сигара метров шестидесяти в длину, тёмно-зелёная, с выцветшими гербами на боках. Гондола под ним напоминала двухэтажный особняк с квадратными иллюминаторами. Аппарат слегка покачивался на ветру, и я заметил, что обшивка на корме залатана кусками материала другого оттенка. Либо снабжение хромает, либо он реально старый, либо перуанцы экономят на всём, кроме охраны колонии.

Чуть дальше начинался сам посёлок. Десяток сборных домиков из гофрированного металла, покрашенных в блеклый зелёный, пара ангаров побольше и одна капитальная постройка из местного камня — видимо, штаб или лаборатория.

Но главное — это техника.

Мехи. Целых восемь штук, если я правильно насчитал. Они стояли на выровненной площадке, выкрашенные в камуфляж — серый, зелёный, чёрный. Модели явно разные. Пять поменьше, похожие на утолщённых людей в броне, с конечностями, усеянными шарнирами. Эти, судя по всему, пехотная поддержка — быстрые, юркие. И три монстра. Те были выше остальных метра на два, коренастые, с мощными плечевыми блоками и на удивление тонкими, почти изящными руками, заканчивающимися не клешнями, а пятипалыми манипуляторами, очень похожими на человеческие кисти. Что интересно, большая часть мехов не имела при себе обвеса.

Я хищно усмехнулся про себя. Могучие «Хтоны» и шустрые «Истребители».

Модернизированные, правда.

Вокруг мехов суетились техники в комбинезонах, кто-то возился с сочленениями ног у ближнего монстра, открыв кожух на голени. Рядом с ними лежал инструмент — кувалды, монтировки, огромные гаечные ключи, но я заметил и другое. Оружие. Холодное. Оно было повсюду, куда ни кинь взгляд.

У пояса каждого техника, у бедра каждого механика висели ножи, мачете, короткие мечи в потёртых ножнах. Часовые на вышках сжимали в руках не винтовки, а алебарды с широкими, начищенными до зеркального блеска лезвиями. У входа в казарму — длинное приземистое здание из того же гофрированного металла — стоял ящик с топорами. Самые обычные, двуручные секиры, десятка два, воткнутые в щель для просушки, будто речь шла о пожарном инвентаре.