Книга Столица на краю империи, страница 76 – Ян Бадевский

— Вошёл в контакт с внешней оболочкой, — прокомментировал Бродяга. — Теперь ждём.

Я посмотрел на часы. Половина седьмого утра по Фазису. Где-то там, за тысячи километров, моя семья просыпается в безопасном доме под присмотром усиленной охраны. А я здесь, под толщей льда, играю в бога с технологиями, которые старше человеческой цивилизации.

— Человек, — голос Администратора зазвучал в голове, как только я сжал грани коммуникатора. — АРМ активировал диагностические протоколы. Станция запускает полную проверку систем. У меня есть около семнадцати минут вашего времени, чтобы внедрить изменения в коды Бродяги.

— Всего семнадцать? — нахмурился я.

— Этого достаточно. Но есть проблема. Для завершения модификации Бродяга должен физически соединиться со станцией. Ему придётся покинуть многомерный карман и войти в обычное пространство.

Я только сейчас сообразил, что контуры станции претерпели изменения.

Выпустив модуль, Бродяга поспешил убраться в иные измерения.

— Это опасно?

— Да, — без тени сомнения ответил Администратор. — Защитные системы станции могут идентифицировать домоморфа как чужеродный элемент, несмотря на дружественный код. Но без этого этапа протоколы не активировать.

Я взглянул на Хорвен. Та парила в метре от пола, неподалёку от иллюминатора, и, не отрываясь, смотрела на станцию.

— Бродяга, ты слышал?

— Слышал, Сергей. Готов выполнить любой приказ.

Администратор теперь общался со мной через внутренние динамики домоморфа. Я ничуть не сомневался, что связь поддерживается не через коммуникатор, а с помощью АРМ.

— Какие у нас шансы на выживание? — в голосе против воли прорезались металлические нотки.

— Ты должен быть готов эвакуироваться, если что-то пойдёт не так, — ответил домоморф. — Нам придётся уходить в многомерность, отказавшись от установки протоколов.

— Идиотский план.

— Других у нас нет.

Я сжал кулаки до хруста в суставах. Ненавижу моменты, когда остаётся только ждать и надеяться. Но Бродяга прав — лезть внутрь станции без понимания, что там происходит, самоубийственно.

— Делай, — выдохнул я.

Конус домоморфа дрогнул. Ощущение защищённости, которое давала свихнувшаяся реальность иных измерений, начало исчезать по мере того, как Бродяга материализовывался в обычном пространстве. Стены кабинета обрели предательскую прозрачность, сквозь них проступили очертания ледяного тоннеля и чернеющая гладь станции.

Мы рванулись вперёд.

Без предупреждения.

И снова домоморф погасил инерцию, так что безжалостная сука гравитация не вжимала меня в кресло. Но картина снаружи менялась, и я ощутил диссонанс.

Никакой стыковки не было.

Мы прорвали некую аморфную мембрану, замедлили движение и повисли между внешней оболочкой станции и лежащими внизу… Даже не знаю, как это назвать. Секторами? Ячейками гигантского лабиринта? Так или иначе, в этих закоулках что-то происходило. Двигались блоки, вспыхивали и гасли световые панели, прокладывались линии, внутри которых циркулировало нечто тёмно-фиолетовое…

— Протоколы активированы, — голос домоморфа звучал иначе. Глубже. Увереннее. — Администратор закончил модификацию. Станция передала мне доступ к отдельным архивам.

Пауза.

— Ты… усилился? — прошептал я.

— Восстановил часть прежних функций.

— Сваливаем?

Я не верил, что всё так просто. Бывает — настроишься на жесть, нафантазируешь всякого… А никакой эпичной битвы не происходит. Или наоборот. Операция проще некуда, а непонятно откуда-то Сонные Мастера вылезут, то ещё какие-нибудь сектанты.