Книга Шторм в сердце империи, страница 15 – Ян Бадевский

Делаю знак Мусаеву.

Тот мягко скользит вперёд.

Логично, что первым я пустил бойца, не имеющего при себе огнестрельного оружия. Меты и прыгуны нам не страшны, так что я могу успешно прикрывать своего товарища.

Где ж ты прячешься, Раевский?

Я направился вперёд, остановился у ближайшей двери. Обычная деревянная дверь, такие встречаются на яхтах и океанских лайнерах.

Кивнув Мусаеву, я отступил на пару шагов к противоположной стене, поднимая пистолет. Байт рывком распахнул дверь и сместился с линии огня.

В проёме гул двигателей усилился.

Я не увидел ничего, кроме тусклого освещения, каких-то рокочущих агрегатов и человека в наушниках, повернувшегося ко мне спиной. От наушников к поясу человека шли тонкие проводки. Значит, обычный плеер. Кассетный.

Механик даже не заметил нашего присутствия.

По моему знаку Байт прикрыл дверь.

Глазами я показал на серебристые ступени трапа в конце коридора. Байт кивнул. Мы отлично понимали друг друга, не пользуясь словами и телепатическими передачами. Да мы бы и не смогли — в условиях блокировки телепатия немыслима.

Вторая дверь по моим прикидкам вела к багажному отсеку и складу. За третьей мог находиться камбуз с примыкающей к нему кладовкой и морозильными камерами. На частных дирижаблях распространена двухуровневая система обслуживания. Еда готовится на нижней палубе, а потом подаётся на среднюю, где размещена кают-компания. При такой планировке камбуз и кают-компания связаны внутренним трапом. Как правило, винтовым. Стюард может подавать блюда наверх очень быстро и не тратить время на обход по коридорам и общим трапам.

Наверное, я мог бы попасть в кают-компанию этим путём.

Вот только повара убивать не хочется.

С другой стороны… зачем убивать? Я знаю достаточно приёмов, чтобы вывести человека из игры без смертельного исхода.

Показываю Мусаеву жестами, что мы разделяемся.

Диверсант кивком подтверждает приказ и мягко скользит в носовую часть палубы.

Я открываю последнюю дверь, пряча оружие за спиной. Приятно осознавать, что твои расчёты верны: внутри меня ожидала типичная корабельная кухня. Неосвещённая. Разумеется! Какие повара и стюарды, если глубокая ночь на дворе? Большая часть слуг на борту спит. Вероятно, бодрствует экипаж. И охрана, которую Раевский наверняка с собой прихватил. Связист в рубке тоже спать не будет. Но меня это всё не касается.

Закрыв дверь, я постоял, привыкая к темноте.

Пространство камбуза было тесным — с трудом повернуться. Иначе и быть не может на частном дирижабле. Большая часть полезной площади отдана под апартаменты хозяина. Ни иллюминатора, ни других удобств. Сплошные выступы, шкафы, варочные панели и холодильники. Очертания предметов я различал с трудом, но достаточно быстро понял, куда нужно идти. К чернеющей в углу спирали, сложенной из прямоугольных сегментов.

Лестница вывела меня к чёрному отверстию, за которым открывался более обширный отсек.

Кают-компания.

За широкими иллюминаторами чернело звёздное небо. Убывающая луна заливала призрачным светом пространство для отдыха. Моему взору открылось уютное помещение, обшитое квадратными панелями. С телевизором и видеомагнитофоном, вмонтированными в стену. Полки были заполнены книгами и видеокассетами. Центр комнаты занимал необъятный стол овальной формы, вокруг которого были расставлены мягкие стулья с красиво изогнутыми спинками. В свете луны я мог видеть всё это довольно отчётливо.