Книга Возвышение на краю империи, страница 96 – Ян Бадевский

Наконец, мы достигли подножия холма.

Колокольня, с которой вела наблюдение Хорвен, была чуть выше, её засыпало снегом. Понятия не имею, как тварь вскарабкалась наверх. А перед нами, перечерчивая небо, вздымалась та самая стена. Вблизи она казалась бесконечной. Гранит был холодным и мёртвым, отполированным до зеркального блеска. Ни зацепа, ни малейшей шероховатости. По гребню стены медленно двигались патрули — силуэты в капюшонах, вооружённые копьями и двуручными мечами.

Мы прижались к развалинам старой котельной, в ста метрах от монолита. Дальше — чистое поле, занесённое снегом. По сути, река, скованная ледяной коркой.

— Здесь, — тихо сказал я Дружинину, показывая на участок стены между двумя мощными контрфорсами. — Камень здесь старый, неармированный. Чувствую разницу.

Капитан кивнул, его глаза бегали по стене, оценивая углы поражения.

— Делай. У нас три минуты до смены патруля.

Я закрыл глаза, отсекая всё лишнее. Шум ветра, тяжёлое дыхание бойцов, давящую ауру Бастиона. Внутри меня была только стена. Её плотность. Её кристаллическая решётка. Миллиарды сцепленных друг с другом частиц, образующих незыблемый барьер.

Я начал их разъединять.

Сначала на атомарном уровне. Потом — быстрее, грубее, создавая не дыру, а зону небытия. Камень под моими пальцами не исчез, не растворился. Он стал призраком. Прозрачной дымкой, сквозь которую был виден колючий проволочный забор и заснеженный двор внутреннего периметра.

Монолит был толстым, но это ерунда. Защитники Бастиона чем-то прошили стену. Некие вставки, артефакторика. И эти устройства всеми силами сопротивлялись моему Дару. Пришлось запустить непрерывную циркуляцию.

— Пошли, — выдохнул я, чувствуя, как на лбу выступает холодный пот. Поддерживать такую площадь было невыносимо тяжело. — Быстро.

Дружинин жестом бросил группу вперёд. Штурмовики, как один, ринулись к стене через белоснежное поле и, не замедляясь, стали нырять в призрачную поверхность. Это было сюрреалистическое зрелище — люди растворялись в граните, словно фантомы.

— Капитан! — кто-то прошептал с другой стороны. — Чисто.

Дружинин посмотрел на меня.

— Держи. Я последний.

Я кивнул, не в силах говорить. В висках стучало. Казалось, чёрный камень Бастиона сопротивляется мне, давит своей волей, пытаясь вернуть себе плотность. Что за хрень они вытащили из колоний Предтеч? Не нравятся мне такие вещи…

Дружинин шагнул в стену. И в этот самый момент с гребня раздался оклик. Один из патрульных заметил рябь в воздухе, мерцание иллюзиона, или его просто что-то насторожило. Он поднял руку, и прожектор с вышки у основания стены резко рванулся в нашу сторону.

Световой луч полоснул по снегу, приближаясь к нам.

Я видел широко раскрытые глаза Дружинина, уже наполовину находящегося по ту сторону. Он не успевал.

«Хорвен», — мысленно приказал я.

С вышки донёсся короткий, захлёбывающийся хрип, и луч света замер, дрогнул и упал вниз, освещая сугроб.

— Входи! — просипел я, чувствуя, как из носа течёт тёплая струйка крови.

Дружинин исчез в стене. Я сделал последнее усилие, сам шагнул вперёд, в холодную тень гранита.

Мир на мгновение погрузился в абсолютную тишину и темноту. А потом я вывалился с другой стороны, в кромешный ад.

В метре от моего носа пролетел здоровенный мех класса «Хтон», нелепо раскинув конечности. Лица пилота за бронированным плексигласом не было видно из-за поляризации.