Книга Страх на краю империи, страница 61 – Ян Бадевский

— И я так не думаю, — мой ответ был невозмутимым и честным. — Но есть тысячи способов избавиться от неугодного противника.

Махмуд взглянул на меня с интересом.

Такие вещи правитель схватывал налету.

— Они… что-то тебе пообещали?

Я ответил не сразу:

— Намекнули. Вот только сейчас — не лучшее время для подобных… вмешательств. Клан выбрал выжидательную позицию. Они хотят, чтобы всё улеглось, а Шахин занялся внутренними проблемами. А потом, через годик-другой, он исчезнет. И мы вернём вас на законное место.

— Тонко, — оценил услышанное халиф. — И ты, насколько я понимаю, заинтересован в этом не меньше моего. Учитывая нынешнюю позицию Куртов и… хм… твои перспективы с Джан.

— Вы правильно всё понимаете, — кивнул я.

Махмуд сделал глоток из чашки.

— Но я не могу злоупотреблять твоим гостеприимством! Полтора года… взаперти, без выхода в свет, в отрыве от тех, кто ещё сохраняет дружеские чувства к моему Роду… Это невыносимо.

— Прекрасно вас понимаю, сир. Но Трубецкие не видят иного выхода. Кроме того, верхушка Эфы не собирается тратить эти месяцы впустую. Будут вестись переговоры, кого-то подкупят, пообещают преференции и торговые выгоды… Лидер клана хочет изменить расклад сил. В том числе, и в Европе.

— Не с помощью ли вездесущей Ганзы? — хитро улыбнулся монарх.

— Этого я знать не могу, — вновь пожимаю плечами. — Но думаю, что в ближайшие недели вас вновь позовут во дворец, чтобы согласовать предполагаемые ходы. Трубецкого устраивает отсутствие единства в Евроблоке по халифатскому вопросу, и он будет этого добиваться всеми способами. А ещё на сторону Эфы может встать Туров.

Все эти хитросплетения предстали передо мной после приватной беседы с Барским. Начальник СБ понимал, что халифа надо успокоить… Да и заручиться моей поддержкой на будущее — святое дело. Мне уже намекнули, на что можно рассчитывать в случае техничного устранения Шахина. При этом Барский отметил, что вопрос о ликвидации нынешнего правителя Халифата ещё обсуждается. За Шахиным стоят некие силы, и аналитики работают, не покладая рук, чтобы определиться с ролью этого человека в политике Стамбула. На данный момент отдел той же Вороновой склоняется к мысли, что Шахин — вполне самостоятельная фигура, а не марионетка британцев, как считалось ранее.

— Что ж, — вздохнул мой собеседник и задумчиво уставился в гущу на дне чашки. Словно хотел там увидеть своё будущее. — Ты прав, надо запастись терпением. Но полтора года взаперти? Сидя в домоморфе, не имея возможности полноценно жить, путешествовать, развиваться? И только представь, каково моим детям…

— Охотно представляю, — я не стал спорить. — И подумаю, что можно сделать.

— Думаешь, у нас есть варианты? — вскинулся халиф.

— Нанимать гувернёров и учителей боевых искусств — плохое решение, — честно высказался я. — Разве что очень проверенных, перебравшихся на земли моего Рода и присягнувших в верности.

— А такие есть?

— Со временем найдутся. У нас есть дети, они вынуждены ездить в школу, но обеспечить там безопасность для вашей семьи практически нереально. Что касается прогулок… Как только я освобожусь от… текущих проблем… перемещу Бродягу на какой-нибудь безлюдный остров или в горы. Думаю, все с удовольствием отдохнут от рутины.

Понятно, что мы уже в горах. Но враги халифа установили слежку за Красной Поляной, в этом я даже не сомневаюсь. Здесь подставляться под ассасинов очень глупо.