Книга Страх на краю империи, страница 53 – Ян Бадевский

Подождав, когда дверь за моей спиной затянется, срастётся с кладкой, я сделал несколько шагов и остановился. Холл первого этажа был погружён во тьму. Через несколько минут глаза адаптировались, и я сделал невидимой стену напротив.

Так и есть.

Заброшенный дом примыкал к частному мини-отелю, в котором остановился морфист. Расширив зону прозрачности, я изучил каждый закоулок гостиницы.

Мубарак спал на третьем этаже, запершись в тесной комнатушке с видом на средневековый лабиринт. Так и не скажешь, что человек проворачивает сложные схемы в мире сновидений. Лежит себе пухлый бородач, мирно посапывает, никого не трогает. В смежной комнате несёт вахту один из боевиков. Крепкий, в джинсах и кожаной куртке. Свет в комнате горит, мужик пьёт кофе из термоса. Второй охранник прогуливается по террасе, курит сигарету и осматривает подступы к заданию. В тусклом свете фонаря этого типа почти не видно, но я уверен, что он имеет при себе пару коротких клинков. Третий боец дрыхнет этажом ниже, а четвёртый так и вовсе заселился в соседний дом — снимает там крохотную квартирку в мансарде. Заглянув туда, я отметил, что мужик мирно посапывает в своей постельке. Значит, дежурят посменно и всегда бодрячком. Ну-ну.

Просочившись сквозь стену в гостевой дом, я замер посреди комнатной пальмы в кадушке. Общий холл был довольно уютным, но, в отличие от дорогих отелей, здесь отсутствовало лобби. Свет фонаря лился через широкое окно, вычерчивая на полу причудливые тени.

Разумеется, в три часа ночи было тихо.

Хозяин жил в соседнем здании, слуги отсутствовали. Жаль нарушать эту идиллию, но по моему расчёту жильцы злоупотребили гостеприимством и должны выселиться. В мир иной.

Осторожно извлекаю отравленную иглу из футляра.

Выверенный сильный бросок.

Игла, сделавшись бесплотной, пронзает потолочные перекрытия, пятку любителя кофе и обретает материальность. В ноге товарища с термосом. Тип давится напитком, его скручивает судорогой. Я наблюдаю за тем, как сильный с виду мужик падает на ковёр, хрипит, пытается орать, но не может. Потому что мышцы одеревенели. В том числе и мышцы гортани, ага. Тип умирает быстро, я же не садист. Быстро и без вариантов. Жаль ковёр — хорошая вещь. А теперь будет заляпан коричневыми пятнами.

Мужик на террасе ничего не слышит.

Я вижу, как он докуривает, давит бычок в пепельнице на журнальном столике и облокачивается на перила, чтобы полюбоваться вечерним городом. Вот только сложно облокотиться на дым или мираж. Ограждение вместе с куском пола делаются бесплотными, и мужик падает вниз, прямиком туда, где под колонной замерла его смерть. То есть, я.

Тип успел сгруппироваться и упасть на ноги, присев и погасив инерцию. Я же спокойно выставил из тени руку и вогнал бедолаге отравленную иглу в шею. Отступил на шаг. Подождал, пока закончатся предсмертные конвульсии. Выдернул иглу, спрятал в футляр. У меня там две стороны с кармашками, в одну я складываю использованные иглы, чтобы не перепутать.

Поверхность под ногами делаю бесплотной и отправляю покойника под землю — туда, где проложены коллекторы. Хорошо, когда нет лишней крови — пятна не привлекут внимание. Даже утром, при свете солнца.

Следы нужно заметать полностью.

Без вариантов.

Поднимаюсь на третий этаж, сливаясь с непроглядным мраком коридора. Комбинезон мимикрирует под окружающее пространство. Иллюзионом я вообще не пользуюсь — это лишнее. Проверив эффективность комбеза на практике, я безоговорочно снимаю шляпу перед талантом Матвеича. Лучшего каббалиста у меня не было со времён Доброго Эха.