Книга Род на краю империи, страница 80 – Ян Бадевский

Разведку Федя провёл.

В усадьбе находился Богдан Игнатьевич Дранько, его младший сынок, из-за которого всё и началось, внуки и жёны старших сыновей. Теперь уже вдовы, ага. Плюс слуги и несколько охранников. Разумеется, никто из перечисленных особ не мог оказать достойного сопротивления.

Мои гвардейцы распределились таким образом, чтобы контролировать все выходы из дома. А выходов было два — чёрный и парадный. К последнему и приблизился я с мегафоном в руке.

Для ведения переговоров я помылся и приоделся. Лёгкие белые брюки, такая же рубашка, расстёгнутая на верхнюю пуговицу. Верная трость. И мегафон, чтобы выкурить упырей из дома.

— Тук-тук! — провозгласил я, нажав кнопку. — Кто в теремочке живёт? Кто в невысоком живёт?

Несколько минут ничего не происходило.

— Богдан Игнатьевич, — как можно дружелюбнее произнёс я. — Не выйдете для переговоров — и я зайду сам. Будет плохо, вам не понравится. Гарантирую.

Снова тишина.

За время своего ожидания я успел рассмотреть жилище врага. В Пригорье земли хватает, и Дранько-старший выкупил приличную по городским меркам территорию. Соток двадцать, не меньше. Всё огорожено каменным забором, натыканы камеры, есть ангар для мехов, казарма, отдельно стоящие гаражи, склады и арсенал. Остальное засажено фруктовыми деревьями.

Наконец, створки парадной двери отворились. На пороге показался дряхлый старик в светло-сером костюме-тройке. Несмотря на жару, старик носил галстук и начищенные до блеска коричневые туфли. За спиной меты нарисовались быки в кожаных доспехах и с мечами у поясов.

— У меня плохие новости, — я поставил мегафон на землю и сделал несколько шагов вперёд. — Из Красной Поляны никто не вернётся.

Дранько знал.

Это читалось в глазах.

Мотоциклисты уже примчались и донесли своему господину о нанесённом поражении. Старик смотрел на меня с болью и ненавистью. А ещё он не мог понять, в чём же просчитался.

Я щёлкнул пальцами.

Двое моих гвардейцев вывели вперёд связанного целителя — мужичонку лет сорока пяти. Поставили на колени и отступили на пару шагов.

— А теперь подарки, — я снова щёлкнул пальцами.

Гвардейцы вынесли два окровавленных целлофановых пакета и поставили на землю рядом с побелевшим от страха целителем.

— Что там? — насторожился глава Рода.

— Откройте, — предложил я. — Вас не учили, что подарки нужно открывать?

Дранько кивнул одному из своих телохранителей. Тот опасливо спустился вниз по ступенькам, присел на корточки и заглянул внутрь ближайшего пакета.

— Ваше благородие… не стоит на это смотреть.

— Покажи, — в голосе старика звякнула сталь.

Боец вытряхнул на каменные плиты две окровавленные головы. Обе — бородатые, с распахнутыми в бесконечность остекленевшими глазами.

Я внимательно наблюдал за реакцией Богдана Игнатьевича.

На секунду мне показалось, что аристократ готов врубить режим меты, выхватить меч и кинуться на меня. Это ничего бы не исправило. Более того, стало бы последней ошибкой в его жизни.

Ярость сменилась болью.

Передо мной стоял уставший от жизни человек, который, тем не менее, ещё не выжил из ума. Дранько понимал, что потеря двух сыновей — это ещё не конец Рода. А вот безнадёжный рывок приведёт к тому, что семью возглавит слабак, не умеющий себя контролировать.

Дранько отвёл взгляд от страшного послания.