Книга Великие Дома Империи, страница 126 – Ян Бадевский

За дверью — котлы, трубы, вентили и непонятные бочкообразные конструкции. Судя по всему, мы находимся в одной из внутренних пристроек со стороны двора.

Я уже почти догнал свою жертву, когда техник обернулся.

— Что ты здесь делаешь, парень? Почему не на кухне?

— Послали за тобой, — соврал я, делая два шага вперёд. — У нас прорвало трубу.

Ещё три шага.

— Эй, я тебя раньше не видел, — у мужика включился мозг.

Но было уже поздно.

Резко сократив дистанцию, я ткнул хмыря пальцем за ухо — в одну из тех точек, которые я так люблю. Вопрос лишь в точности и силе нажатия.

Ноги у мужика стали ватными, и он повалился на бетон. Разбить голову заговорщику я не позволил — подхватил его раньше. Уволок в тёмный угол, отгороженный от общего пространства массивными трубами, положил на пол и, присев на корточки, стал жать. Знаете, тело человека — тот ещё музыкальный инструмент. Сейчас, например, этот тип может разговаривать, но двигаться не в состоянии. Всё, что ниже шейного отдела позвоночника, вырублено.

— Тсс, — я приложил палец к губам, наблюдая за ужасом, который затапливал зрачки мужика. — Крики не помогут. Здесь шумно, внизу все заняты.

— Что ты творишь, малой?

— Нужные вещи, — заверил я. — А теперь говори, кто будет валить герцогиню.

* * *

Горничная развешивала пододеяльники на террасе, когда ей в голову прилетел серп. Женщина так и замерла с торчащей в виске рукоятью. Дождавшись, когда она упадёт на колени, я подошёл ближе, смотал цепь и выдернул каму. Тело завалилось набок, из раны начала вытекать кровь. Грязная работа, но у меня банально нет времени.

Вытираю лезвие об одежду заговорщицы.

Сверяюсь с часами.

И в быстром темпе покидаю балкон.

Теперь мне нужен парень, катающийся по этажам на лифте для прислуги. Этот тип делает вид, что доставляет еду на тележке одному из участников саммита, но функция его иная. Это прыгун, который должен переместиться в один из боковых коридоров и расправиться с охраной герцогини. Охранники ещё не успели занять положенные по регламенту позиции, но вскоре они появятся там, где должны. И прыгун, опытный диверсант, уложит их своими керамбитами. Если я не внесу коррективы. А я их внесу.

Избавившись от фартука и колпака, я стал выглядеть как белый человек. Серые брюки, голубая рубашка, вязаный жилет. Вполне сойду за ребёнка одного из постояльцев. Гостиница забита авторитетными финансистами, их семьями, секретарями, помощниками и охранниками.

Кусаригаму я вновь сложил в чехол и закрепил всю эту историю на поясе. Со стороны кажется органайзером или барсеткой. Стильно, модно, молодёжно.

Действовать нужно быстро.

Пока не начали всплывать трупы.

Минута уходит на просвечивание стен и лифтовых шахт, после чего я уверенно топаю в атриум — громадный, монументальный, украшенный колоннами, люстрами и прочей мишурой. Под ногами — дорогое ковровое покрытие. Вверху — ярусы галерей, переброшенные мостики, изогнутые стеклянные панели крыши, по которым барабанит дождь. Звуки ливня тонут, растворяются в переливах классической музыки. Что-то лёгкое, наподобие вальса.

Атриум изгибается, встраиваясь в общую кольцеобразную структуру.

Вот и наш диверсант.

Косплеит под официанта в белой с золотом униформе. Загружается, как и следовало ожидать, в служебный лифт. Я захожу в соседний, он пуст. Отправляю кабину на последний этаж, а сам просвечиваю две шахты. Прыгун стоит с непроницаемым выражением лица. Наши кабины двигаются синхронно.