Книга Здесь вам не клан 2, страница 50 – Ян Бадевский

Валя чуть не задохнулась от возмущения.

— Я хочу услышать вопросы по существу сегодняшней лекции.

Вертинский окинул нас свирепым взглядом.

— Нет? Очень хорошо. Все свободны.

Пара промчалась быстрее, чем я ожидал.

Зато финал дня меня не порадовал. Пришлось топать в додзё и на пару с жирухой Василиной мыть пол. Я не сомневался, что сенсей может заказать себе робота-уборщика, но этого не делает. Смысл очевиден. Закатывать под плинтус нерадивых учеников. Вырабатывать у нас терпение, принуждать к слепому повиновению дурацким приказам. Знавал я одного парня, отслужившего по призыву в среднеазиатской армии. Так вот, для него было нормой красить листья на деревьях в зелёный цвет. Бессмысленная, на первый взгляд, работа. Суть таких поручений проста — не думай, слепо подчиняйся. Не ставь под сомнение авторитет командиров. Займи руки, освободи мозг.

В общем, мы прибыли в распоряжение своего экзекутора.

Бергман отвел нас в подсобку, выдал по швабре, тряпке и ведру, показал, где набирать воду. И мы погрузились в надраивание дощатой «палубы». Жируха на меня постоянно косилась. Дважды я подумал, что она хочет заговорить и сделал вид, что не замечаю этого.

Почему-то особы с тремя подбородками верят в свою неотразимость. Я в прошлой жизни был знаком с красивой девочкой из техподдержки — она занималась фитнесом, следила за фигурой и постоянно комплексовала по поводу внешности. Жирухи ведут себя более нагло, напористо, любят хамить и с презрением смотреть на окружающих. Всё это напускное, разумеется. Каждая слоноподобная туша знает, что мужчины проходят мимо неё, не удостоив даже взглядом. Поэтому любой эпатаж и самоуверенность — это механизм психологической защиты. Панцирь, скрывающий тысячу комплексов.

Справились мы быстро.

Примерно за сорок минут.

Василина пулей выскочила из додзё, буркнув что-то невразумительное, я же задержался, глядя на наставника. Прозрачные рамы были раздвинуты, и в свете клонящегося к закату солнца мне очень хорошо был виден деревянный манекен вин-чун под пластиковым навесом. Манекен был установлен в нескольких метрах от додзё — чуть в стороне от протоптанных студентами тропинок. Руки сенсея с умопомрачительной скоростью меняли положение, отрабатывая блоки и удары. Манекен жалобно поскрипывал. Локти, кисти, рёбра ладоней…

Судя по креплению, сенсей использовал облегчённый гонконгский вариант тренажера.

Периодически в верхнюю часть манекена, обмотанную верёвками, наносились страшнейшие удары кулаками и прямыми пальцами рук. Учитель бил практически без замаха, с отстранённым выражением на лице.

Я уже собирался уходить, как меня окликнули.

— Корсаков!

Оборачиваюсь.

Сенсей, отвлёкшись от истязания Буратино, пристально смотрел на меня.

— Ты уже закончил?

— Да, учитель.

— Иди сюда.

Поставив ведро на пол, а швабру прислонив к одной из опорных колонн, я пересек внешний периметр додзё. Сделал несколько шагов и остановился рядом с наставником.

— Знаешь, что это?

— Деревянный манекен.

— И для чего он?

— Оттачивание техники.

— А конкретнее?

— Удары, защита.

Сенсей посмотрел на меня оценивающе.

— Я наблюдал за тобой, парень. И некоторых вещей не могу понять. Просветишь меня, если найдётся минутка?

Пожимаю плечами.

Интересно, к чему он клонит.

— Ты хорошо владеешь приемами рукопашного боя. Достойно управляешься с шестом. И при этом я вижу хлипкое тело, совершенно непригодное для драки. Как это может быть? Твой наставник, кем бы он ни был, владел технической стороной на высочайшем уровне. И он не заставлял тебя укреплять тело?