Книга Вперед в СССР! Том 3, страница 111 – Михаил Ежов, Ян Бадевский

— Входите, — сказал секретарь, когда я сообщил в приёмной, что явился к Козлову по его вызову. — Ожидают.

Открыв дверь, я застыл на пороге, глядя на сидевшего в кожаном кресле начальника. Вид у Козлова был мрачный. Он смерил меня тяжёлым взглядом. Сказал после выдержанной паузы:

— Иди-иди сюда, товарищ Громов. Не стой на пороге-то.

Сесть не предложил. Ну, и я наглеть не стал. Остановился в полутора метрах перед большим письменным столом.

— По вашему приказанию прибыл, Виктор Викторович.

— Ты мне тут бравого служаку не строй из себя! — поморщился Козлов. — Напортачил ты знатно, товарищ Громов. Сам-то хоть понимаешь?

— Понимаю, Виктор Викторович. Оправдываться не буду. И готов понести заслуженное наказание. По всей строгости.

Повинную голову меч не сечёт, как известно.

— Готов он! — повысил голос Козлов. — А толку с наказания, если ты мало того что нарушил все протоколы и проник на секретный объект, так ещё и эмиссара проворонил? Как его теперь допрашивать, если он сдох⁈ Можешь ты это исправить?

— Никак нет, Виктор Викторович. Не могу. Виноват.

— Виноват, и ещё как! Ты что, решил, что, если у тебя отец работает на секретном объекте, так тебе туда можно заваливаться, как к себе домой⁈ Ты охренел⁈ Вот скажи мне прямо — чтоб я понимал.

— Виктор Викторович, я должен был связаться с отцом. Это необходимо для продуктивной работы отдела. У нас не было полной информации касательно планов эмиссаров, а бюрократия препятствовала.

— А ты хоть знаешь, для чего нужна эта самая бюрократия? — прищурился Козлов.

— Понятия не имею, — честно ответил я.

— Ну, так я тебе объясню, товарищ Громов. Бюрократия требуется, чтобы люди без особой квалификации могли обеспечивать функционирование огромного государственного аппарата, выполняя только узкий набор порученных им функций. Потому что такого количества профи, какое нужно целой огромной стране, ни найти, ни обучить в краткие сроки невозможно. И, в частности, этот самый бюрократический аппарат выполняет важные охранные функции, хоть, может, это и не очевидно. Например, не позволяет каждому встречному-поперечному получать секретные сведения просто потому что ему захотелось посмотреть, что да как. Понимаешь ты это?

— Теперь — да. Вот только времени нет на то, чтобы формальности соблюдать. Вы и сами это знаете. Я не из сентиментальных чувств ведь в лабораторию полез. Не потому что по папке соскучился. Мне от него важные сведения получить надо было.

— Получил?

— Так точно, Виктор Викторович.

Козлов вздохнул.

— Надо было мне самому, конечно, трижды подумать, прежде чем мальчишку назначать на такую должность, — проговорил он, глядя на меня исподлобья. — Хотя… может, оно и к лучшему. Только не думай, что это я таким образом тебе добро даю на подобные фортели! Получишь строгий выговор с занесением в личное дело! И никаких премий. Это ты, кстати, ещё легко отделался. Очень легко.

— Понял, Виктор Викторович, — проговорил я, стараясь, чтобы прозвучало покорно.

Не знаю уж, кого пугают выговоры, но точно не меня. Я тут не для того, чтобы карьеру делать. Мне с эмиссарами бороться надо. Всеми возможными способами. И если ради этого нужно переступить какую-то черту — что ж, так тому и быть.

— То-то же, — кивнул Козлов, стараясь говорить строго. Но я чувствовал, что на самом деле он доволен. В конце концов, моё вторжение на секретный объект решило часть наших проблем. А это, как ни крути, плюс. — И чтоб больше ничего подобного даже не думал выкинуть. Я серьёзно, Громов! Скажи «спасибо», что легко отделался, но в другой раз этого не будет. Вылетишь, как… Да не то, что вылетишь, а закроют тебя. В общем, ты понял.