Книга Вперед в СССР! Том 3, страница 110 – Михаил Ежов, Ян Бадевский

Но вернёмся к эмиссарам.

Агенты внедрения проникают в одарённых, близких к исследованию менгиров либо обладающих специфическими способностями. Прежде всего, речь идёт о портальщиках и энергетах. Вот только ни один портальщик не способен пробить врата во вселенную некродов. Теперь мне это известно наверняка. Своеобразная плата за избыток вырожденной, некротической пси-энергии. Чтобы удерживать прокол на протяжении некоторого времени, портальщик вынужден поглощать огромное количество пси, но это не поможет, ведь природа этой субстанции у галодов искажена. Пробитые врата будут схлопываться в ту же секунду, не оставляя шансов на перемещение. И всё же, портальщиков и энергетов можно было использовать в связке с мыслящими менгирами.

Некроды планировали собрать в нашем мире устройство, которое у себя они называли Средоточием. Машина не просто давала безграничную ментальную власть над менгирами, внедряясь в саму структуру их кода, но и прорастала всеми своими щупальцами в иные вселенные. Во все вселенные без исключения. Через подпространство. И в реальность некродов — тоже.

И в мою прежнюю вселенную…

Некроды, подстёгиваемые своим Машинным Богом, хотели развернуть тотальную экспансию. А собиралось Средоточие не только у нас, в добром десятке миров одновременно. И у гратхов, в том числе. И у акверов. Но главное ядро, всё же, построят здесь. А потом подключат к Средоточию менгиры, переделанных портальщиков и энергетов. Всё это будет работать как единая система и синхронизироваться через подпространство. Через все эти демонические напластования, в которых я путешествовал, и из которых черпал информацию.

У меня не остаётся выбора.

Остановить эмиссаров здесь — или сгинуть вместе со своим прежним миром.

Именно сгинуть, потому что назвать некродов живыми, а их планету нормальной язык не поворачивается.

От невесёлых размышлений меня отвлёк смартфон. Звонили из Управления — высветился до боли знакомый номер Виктора Викторовича.

— Здравствуйте, шеф, — я поднёс телефон к уху.

— Владлен, ты себя бессмертным почувствовал? — вкрадчиво поинтересовался куратор Проекта 786. — Срочно ко мне в кабинет. Разговор долгий и серьёзный.

Тон Козлова ничего хорошего не предвещал.

Не сказать, что я был удивлён. Скорее, казалось странным, что меня не вызвали раньше. После того, как я нагло и бесцеремонно вломился на секретный объект. Так что всё было ожидаемо. Серьёзная выволочка будет непременно, однако прямо опасаться вроде нечего. Я ж не шпион какой или там диверсант. Всё ради родной страны, на пользу отечеству. И Козлов не может этого не понимать. Хотя, конечно, я рисковал. Но, как говорится, не разбив яиц, омлет не сделаешь.

К Козлову я явился сразу, не откладывая. Не хотелось ещё больше выводить из себя начальство. Виктор Викторович и так оказался из-за меня в щекотливом положении: с одной стороны, моё проникновение в лабораторию было вопиющим нарушением всего, что только возможно, но с другой — я, как-никак, руководитель особого отдела, на который сейчас у человечества вся надежда. И просто вычеркнуть меня и списать со счетов нельзя. Только не после того, как в меня столько вложили. В принципе, когда я полез в лабораторию отца, на то и был расчёт.

Однако принять наказание я был готов.