Книга Повелитель Рун. Том 9, страница 50 – Илья Сапунов

Правда, у магов Отречения была своя атмосфера и уникальная аура, но в моем случае ирония была в том, что я даже не знал, как должен ощущаться настоящий мистик Отречения Страстей, Тела или Души. Я видел таких магов со стороны, но видеть и ощущать самому — это две большие разницы. Может, отчасти это тоже было причиной, по которой я не мог использовать полную силу. Как научиться летать, если ты даже не способен ходить и бегать?

В итоге, мои антимагические струны не имели ничего общего со струнами Варенсов. Но они не обязательно были хуже. Возможно, всё было совсем наоборот. Кровный дар облегчает многие процессы, но накладывает серьёзные ограничения на форму, которую принимает магия. Я не видел оригинальных струн, но у них наверняка были недостатки. Иначе Варенсы бы не проиграли. Антимагия не значит, что мистик трёх звёзд способен разрушить заклинание мага Отречения. Его личная сила и мана, которую он способен вложить в струну, — естественный потолок такой магии. В моём же случае, я бы мог в теории разрушить даже главный защитный барьер Карна, если бы потратил достаточно времени и собрал подходящее количество энергии. Конечно, манипулируя такой силой, я бы и сам лопнул, как воздушный шарик, но это уже мелкие подробности.

Воспользовавшись тем, что марионетка значительно слабее, я смог воспроизвести антимагические струны соответствующей силы. Без перчаток проделать подобный трюк на уровне седьмой ступени мне было всё ещё не по зубам, но вот третьей — более чем.

Неожиданно я почувствовал, как внутри чужого тела поднимается тёмная, липкая волна. Эхо. Отголосок того состояния, в котором я пребывал на болоте, разрывая жаб и пиявок. Тело марионетки «вспомнило» вкус чужой силы который никогда раньше не ощущало. Оно вспомнило могущество, дарованное кровью, и сейчас, когда я пропустил через него чистую ману, оно словно обиженно задрожало. Ему не нужна была эта стерильная энергия. Оно хотело рвать, поглощать и насыщаться.

На долю секунды мне захотелось сжать пальцы марионетки и превратить изящную конструкцию в смертоносный шип, чтобы вонзить его в горло инструктора. Это желание было настолько ярким и чужеродным, что я едва не потерял концентрацию. Внешне это выглядело как легкая дрожь от перенапряжения. Фигура в воздухе мигнула, но я тут же стабилизировал её, заставив вращаться в обратную сторону.

— Достаточно, — скомандовал инструктор, явно довольный увиденным.

Я послушно оборвал поток. Марионетка обмякла, снова превращаясь в полусонную куклу, а меня рывком вернуло в собственное тело. На этот раз «откат» был сильнее. Голову сдавило так, будто на неё надели раскаленный обруч. Желудок скрутило спазмом тошноты. Это была не только плата за использование слишком тонкого контроля через несовершенный артефакт, но и остаточный тремор от внезапно вспыхнувшей жажды крови. Я медленно стянул обруч с головы и положил его на колени, стараясь, чтобы руки не дрожали. Вытер выступивший на лбу холодный пот.

Да, судя по всему, я рано радовался. Разделив сознание на два тела, я ослабил его защиту, и остатки эмоций, принадлежавших убитым монстрам, едва не выплеснулись наружу. Что ж, эта слабость мне даже на руку. Если бы я вышел из транса свежим, как огурчик, это было бы странно даже по меркам гения.