Книга Максимальный Апгрейд. Том 1, страница 48 – Илья Сапунов

Что-то твердое и настойчивое ткнуло меня прямо в ребра.

Я сдавленно простонал, попытался увернуться и открыл один глаз.

В комнате было светло. На краю моей кровати сидела Юлиана. Ну или Юля по-простому.

Вообще, имена в нашей семье были немного… своеобразными. Спасибо деду по отцовской линии который привил сыну любовь к историческому периоду давным-давно позабытой древней империи на поверхности.

Наш отец Валерий, по документам был Валериусом. А его дети которых семья и знакомые называли Ромой, Юлей, Максом и Викой по документам значились как Романус, Юлиана, Максимус и Виктория.

Вика оказалась самой везучей, потому что её римское имя ничем не отличалось от обычного. Но зато, как рассказывал Рома, с её «наречением» как оказалось возникло и больше всего проблем. Лично я этот момент помнил не очень хорошо.

Отец долго сопротивлялся этому выбору, ведь, по его словам, Виктория была богиней победы, и называть так детей в древнем Риме было не принято. Но мама к тому времени уже успела нахвататься по верхам за годы супружества и справедливо утверждала, что имя все же было в ходу, просто в поздний период, уже после падения язычества и во времена расцвета христианства.

В общем, после долгих споров, победила, как всегда, она. И кстати именно мама настояла, чтобы у всех наших римских имен обязательно должен был быть «человеческий», как она это называла, аналог.

Зато теперь, в итоге, мы общались друг с другом только по нашим коротким именам, но, если бы кто-то в чем-то провинился, мама бы тут же встала посреди комнаты и уперев руки в бока использовала полный вариант. Еще бы и имя отца добавила в середине.

Я не так часто слышал в свой адрес «Максимус Валериус Корвин!», но каждый раз меня пробирало до дрожи. Не знаю даже, конкретно от чего. То ли от страха перед наказанием, то ли от стыда от моего имени. Даже вялые попытки отца возразить что полные римские имена строились совсем не так, не достигли ни малейшего успеха. Мама лишь отмахивалась простой, но действенной отговоркой, мол, «наши имена и так ихние фамилии, так что сиди и не мешай мне детей воспитывать.». Работало безотказно.

Так что да. На краю моей кровати сидела Юлиана.

Старшей сестре было двадцать два, на год больше, чем мне. Её темные волосы были собраны в небрежный хвост, а в руке она держала длинную металлическую линейку, которой, судя по всему, в меня и тыкала.

— О, живой, — констатировала Юля, убирая линейку. — Время видел? Полдень уже. Мама внизу третий раз бульон подогревает.

— Юль… отстань, а? — прохрипел я, с трудом переворачиваясь на спину.

Боль в теле заметно притупилась. Я ожидал, что все будет намного хуже, но все что я сейчас чувствовал, это общую вялость и вполне терпимое покалывание в мышцах.

— Не отстану, — фыркнула сестра. — Ты вчера заявился непонятно когда, никому ничего не сказал. Рома, конечно, молчит как партизан, но я же чувствую, что что-то произошло. У тебя что-то на работе случилось?

Она пыталась говорить привычным насмешливым тоном, но пальцы, сжимавшие линейку, заметно напряглись. Юля всегда так делала, когда сильно нервничала.

— Нормально всё, — я сел на кровати и потер лицо ладонями. — Кстати, а ты почему не в ресторане? И почему мама внизу?

— Что значит почему? — Юля скептически выгнула бровь. — Сегодня воскресенье, болван.