Книга Посмотри, наш сад погибает, страница 99 – Ульяна Черкасова

Из неё вытащила кувшин. Резко запахло дрожжами, – и из кувшина прямо в воду пролился квас.

Все на ладье поднялись, поклонились, глядя в одну сторону. Одна Велга осталась сидеть, и Мельця рукой показала ей, что нужно подняться с остальными.

Мимо медленно проплывал каменистый берег. Квас с бульканьем полился в тёмные воды Калины. Велга крутила головой по сторонам, не понимая, что происходит, когда один из гребцов достал из-за пазухи варган, набрал побольше воздуха в грудь, и шум волн потонул в зыбком дрожащем звуке.

А беззубый удивительно сильным, глубоким голосом запел:

И остальные подхватили:

Из-за ольхи выглянул большой камень. Воды Калины били о тот камень: то набегали со всей силы, то игриво лизали кудрявыми волнами. И нельзя было оторвать от него глаз. Он был синий, как небо в тоскливый день, пористый, испещрённый знаками, которых не разглядеть издалека, покрытый по бокам мхом.

Велга прищурилась и наконец разглядела рисунок на камне.

Щур, водяной владыка. Ему рыбаки приносили дары по весне. Его на Купалу просили о покое и милости. И Пресветлые Братья даже самыми страшными угрозами не могли остановить старгородцев от поклонения Щуру, что жил во всех реках и озёрах.

Огромный каменный ящер, что грозно, не мигая, наблюдал за всеми, кто проплывал мимо.

Создатель и его кара ждали после смерти. Щур был здесь, под водой. И он мог разбить ладьи купцов одним ударом хвоста.

И пусть Велга редко ходила на гулянья с простым народом, пусть чаще она молилась Создателю, чем жгла костры на берегу, но даже она знала слова этой песенки:

* * *

Старгород

— Ку-у-урва, – прорычала Галка. – Тупорылая курва! Я сломаю ей шею, пусть только попадётся.

Она металась по клети: от двери к окну, от окна к двери.

— Как она умудрилась? Кто ей помог?

Белый молчал всё это время. По дороге от пристани до самой корчмы он не проронил ни слова. Девчонка не могла сбежать сама, без чужой помощи. Её надоумили.

Но кто?

Хлопнула дверь. Пришёл Вадзим. Галка чуть не запрыгала на месте:

— Что узнал?

Белый остался недвижим, он оцепенел. Рукой нащупал костяной оберег под рубахой.

Гусляр прикрыл за собой дверь нарочито медленно. Скорчил виноватую морду и почесал затылок.

— Ну-у…

— Говори! – рявкнул Белый, не сдержался. – Узнал что?

— Да шо ты сразу кричишь?

— Говори, – прорычал Белый низким, угрожающим голосом.

Те, кто знал его так же хорошо, как Вадзим, понимали, что после такого разговоров больше не будет. Только клинок.

— Вчерашняя фарадалка… она не совсем фарадалка.

— Ага! – воскликнула Галка. – Я так и знала.

— Она выглядела как фарадалка, – процедил Белый. – Танцевала, как фарадалка, говорила, как фарадалка…

— Потом кто-то жаловался, что ему мошну срезали, – добавила Галка и вжала голову в плечи, поймав на себе взгляд брата.

— Вот, – Белый ткнул пальцем в её сторону. – Ещё и ворует, как фарадалка. А ты хочешь сказать, что…

— Она из Совиной башни.

В клети повисла тишина, даже слышно стало, как во дворе Жировит спорил о цене с продавцом рыбы.

И Белый не выдержал, поднялся на ноги, прошёлся по клети, как это только что делала Галка, а она, наоборот, отступила к стене, чтобы не попасться ему под руку.