Книга Посмотри, наш сад погибает, страница 72 – Ульяна Черкасова

Трещала трещотка. Гудела волынка. И Белый, уже уверенный, уже заражённый лихорадкой танца, криво улыбнулся в ответ.

Хоровод тянул всё дальше, всё быстрее. Топали ноги по дощатому полу. Стучали деревянные кружки, когда раз за разом звучали тосты. И пахло потом, пивом, вином, рыбой, медовухой, соленьями. Пахло хмельным весельем и смолой, жаром огня из печи и прохладой ночи из распахнутого окна.

Мужик позади хрюкнул.

— Ура «Весёлому кабанчику»! – воскликнул кто-то. – Волынщик, давай веселее.

И Вадзим, раззадорившись, заиграл ещё быстрее, так пылко, что ноги едва поспевали вслед за мелодией. Хоровод нёсся, нёсся вперёд, пока совсем не распался. И Велга вдруг оказалась в руках Белого, прижалась пышной грудью к его груди. И он обвил её тонкую талию руками, унёс в сторону, подчиняясь музыке и не в силах ей противиться. Рыжие волосы развевались в танце, Велга цеплялась за него руками и хохотала так радостно, что хотелось заткнуть ей рот поцелуем.

— Мне никогда… – Волосы прилипли к её шее, на губе застыла капелька пота. – …Никогда не было так весело.

Белый молчал, стараясь сосредоточиться на движениях. Он никогда не танцевал. По крайней мере, будучи настолько трезвым.

Её глаза блестели лихорадочным безумием. Дикой, безудержной радостью.

— Скажи… – она опасно близко притянула его руками за шею, и они чуть не стукнулись лбами. – Ты бы хотел меня поцеловать?

Во рту стало сухо. Он, кажется, не сделал за весь вечер ни глотка. Или, наоборот, выпил слишком много. Белый не помнил.

Её кожа горела. Глаза пылали. А ногти врезались в его шею, хватались за волосы на затылке.

— Меня никто никогда не целовал… а что… если бы… – Они сделали новый круг по корчме. Чуть не врезались в лавку, пошатнулись, и Белому пришлось крепче прижать её к себе, чтобы не дать упасть. – …Я умерла нецелованной?

Нож с рыбьей чешуёй холодил бедро. Этот нож должен был ещё три ночи назад оборвать жизнь этой нецелованной девчонки.

— У тебя сломанный нос? – вдруг, пьяно икнув, спросила она.

— Нет, – Белый почувствовал, как у него заскрипели челюсти.

Но мысли её метались, точно рыбки в проруби, и она уже забыла и о поцелуях, и о его носе. Мутный взгляд остановился на распахнувшемся вороте его рубахи, тонкие пальчики коснулись голой груди.

Белый задержал дыхание, подхватил её на руки, кружа в танце.

— Какой… необычный… – Она провела пальцем по оберегу на груди, коснулась кожи, и Белый сильнее сжал её талию. – Это… череп?

Череп. Со знаком Воронов.

Белый поспешно спрятал оберег под рубахой. Грач умело работал с костью и сделал им пять оберегов, каждому по одному: череп ворона со знаком Когтя.

— Танцуй лучше, – прохрипел Белый и обнял Велгу за талию, закружил сильнее в танце.

Так, чтобы у неё пропали все лишние мысли. Чтобы земля ушла из-под ног.

Они уже не соблюдали правил, и правил уже не было. Волынка, трещотка да топот толпы вёл их в танце.

С них лился пот, одежды прилипли к спинам. И в корчме для развесёлой толпы оказалось слишком тесно, приходилось всё ближе прижимать к себе Велгу, всё чаще проводить руками по её плечам, спине, талии и ниже, к круглому заду. А она была слишком пьяна и не замечала ничего, пока Белый не зашёл слишком далеко для такой благонравной девицы. И она остановилась посреди танца, упёрлась руками в грудь и посмотрела в глаза мутным задумчивым взглядом.