Книга Посмотри, наш сад погибает, страница 167 – Ульяна Черкасова

— Так говорят. Его родили раньше срока. Сбросили. Мёртвым, – отрывисто произнёс Вадзим. – А потом Белого… поцеловала смерть. По крайней мере, так говорят.

— Но как же он тогда выжил? – нахмурилась Велга. – Раз его смерть поцеловала?

— Госпожа решила, – раздражённо произнесла Галка, – что не будет забирать Белого, что он полезнее здесь.

— Какая ещё госпожа? Ваша княгиня? Боярыня?

Галка рассмеялась скрипуче, точно ржавая дверная петля.

— Ты так и не поняла?

— Что? – Велга переводила взгляд с Вадзима на Галку.

Один вжал голову в плечи, другая тихо, хрипло покашливая, смеялась.

— Во даёшь, – довольно крякнула Галка, потешаясь. – Так и не поняла? Кому мы можем приносить дары? Кому можем служить?

Она хлопнула себя по коленям и вскочила на ноги легко, точно кошка.

— Кому мы, наёмные убийцы, можем служить?

Галка обогнула костёр, и языки пламени ярко осветили веснушчатое остроскулое лицо.

— Кто единственный на всём свете, – хищно скалясь, перекатывая каждый звук на кончике языка, произнесла Галка, – может повелевать чужими жизнями? Кто держит в руках нити человеческих судеб?

— Создатель, – не задумываясь ответила Велга и потянулась правой рукой ко лбу, чтобы осенить себя священным знамением.

Галка перехватила руку за запястье, и Велга застыла, не смея пошевелиться. Медленно, наслаждаясь страхом, вкушая ужас по каплям, Галка наклонилась и заглянула прямо в глаза. В её – серых, ледяных, с зелёными рысьими крапинками – плескалось хищное злорадство.

— Создатель мёртв, как и мертвы все боги, – прошептала она ядовито. – Есть только смерть.

Её слова застыли ледяной коркой на губах. Велга не могла вздохнуть.

— Наша госпожа – богиня-пряха, единственная из всех богов, кто существует, тогда как все боги мертвы. Наша госпожа – Морена-смерть.

Мишка на коленях Велги поднял голову и утробно зарычал. Галка бросила на него раздражённый взгляд и отпустила запястье.

— Плоть – земле, – проговорила она в сторону.

И ей тут же эхом отозвался Вадзим:

— Душу – зиме.

Стрелял искрами в небо костёр. Шипел огонь. И тёмная, непроглядная ночь собралась вокруг. Она была густой, как кисель. И окутывала со всех сторон, звенела тревожными трелями ночных птиц.

— Что это значит? – глядя на огонь не мигая, спросила Велга.

— Это наша клятва, – ответил ей Вадзим. – Клятва её Воронов.

— Я… я про Морану, – имя забытой богини далось тяжело.

Тяжелее, чем песня речному ящеру, тяжелее, чем язык северян и песни кметов. В Старгороде помнили ещё старых богов предков, но говорили о них редко, всегда с осуждением и никогда – как о живых. Боги предков сгорели в свете Создателя. Это знали все.

— А что с ней?

— Как она… я не верю… её не может быть. Создатель…

— Нет твоего Создателя, глупая девчонка, – вспылила Галка. – Нет и не было никогда. А если и был, то его тоже забрала к себе госпожа, – она довольно фыркнула и вздёрнула курносый нос.

— Я не верю, – замотала головой Велга, отчего кудри упали ей на грудь. Мишка заёрзал на коленях и потянулся зубами к волосам.

— Можешь не верить, – пожала плечами Галка. – Однако других богов я не встречала.

— А Морану? – имя звучало в устах Воронов иначе. Чуждо.

Взгляд Галки переменился, и она вдруг нахохлилась и вправду стала походить на птицу.

— Мне она не показывается. Но я чувствую её дар, благословение. А вот Белому да, она является… но так он и не жив, считай. Так что ты это… не верь тому, что придумала себе, – она вдруг посмотрела на Велгу прямо, без издёвки, а со странным сочувствием. – Белый не может ничего чувствовать и никого любить.