Книга Посмотри, наш сад погибает, страница 166 – Ульяна Черкасова

— Нет песни, которая меня вылечит, – из груди вырвался не голос, скрип. Чужой, ломаный, резкий. – Нет ничего… и сердца нет. Его вырезали. Кусками… вот, – скрюченные пальцы ткнули в грудь, – вытащили, выкорчевали. И ничего не осталось. И меня тоже. И я не хочу оставаться, – слова вылетали плевками, слезами. – Нет песни, которая сможет выразить мою тоску. Только вой.

Раскачиваясь, она распахнула рот в безмолвном вое, и в ушах гудело, а мир вокруг кружил в тумане, и в нём потерялись и берег реки, и костёр, и гусляр, и даже Кастусь. Осталась одна Велга.

Крадучись подступали со всех сторон звуки, но Велга зажмурила глаза, сгорбилась, пряча лицо.

— Нет-нет…

Пальцев коснулось нечто влажное, горячее. Снова, настойчивее. И короткие когти уткнулись в колени.

— Мишка…

Тёмные глазки-бусинки смотрели с тревогой. Оказалось, он успел так вырасти, что доставал ей до колен, если вставал на задние лапы. И левое ухо как будто по волшебству выпрямилось, тогда как правое смешно висело. Мишка крутил головой, озабоченно вглядываясь в её лицо, отчего уши раскачивались, точно он пытался взлететь.

Он запищал, потянулся мокрым носом к лицу и лизнул её в губы.

— Ох, фу, – Велга попыталась увернуться, но он уже подскочил и, сильно толкаясь крепкими лапами, залез на колени, ткнулся в шею, подбородок, нос. – Хватит, – отмахнулась она, но щенок лез настойчиво и не оставлял выбора, кроме как принимать его мокрые, слюнявые поцелуи, обнимать тёплую пушистую шкурку и прижимать ближе к сердцу.

Вокруг, кажется, не было никого, кроме них двоих.

— Мы не можем уберечь всех, кого любим, Велга, – вдруг раздался со стороны, из тумана голос гусляра. – Но тем ценнее время, что выделено нам судьбой быть рядом. А дальше… нужно идти дальше.

Она не обернулась, не посмотрела на Вадзима. Велга взяла на руки Мишку, точно младенца, забаюкала, и он, раскинув в стороны огромные уши, распахнув пасть в дурацкой безбашенной улыбке, довольно захрюкал.

— Я не хочу идти дальше, – обескровленными губами проговорила Велга. – И не могу.

— Со временем станет легче, – пообещал Вадзим. – И тебе нужно идти. Ради своего брата… да и хоть ради этого блохастого.

— У него нет блох, – надула губы Велга.

— Хах…

— А есть ли у неё будущее?

Велга обернулась на Галку. Она уже и забыла про неё. Ворона сидела с другой стороны костра, хмуря светлые брови. Она расставила ноги в стороны, согнув в коленях, ссутулилась.

— Белый должен тебя убить, – объяснила она. – Я хорошо его знаю: он сделает всё, что прикажет госпожа.

— Но он ведь однажды уже отнял меня у неё…

Галка скривила губы:

— Ага… Но не подумай, что он сделал это из любви или из жалости. Он никого не любит и не жалеет. Не умеет. – Опустив голову, она вытащила из груды хвороста палку и принялась чертить что-то на земле перед собой. Велге было видно только всклоченный затылок и грязные торчащие сосульки волос. – Не обманывай саму себя…

Ветка в её руке двигалась резко, дёргано, и в свете костра видно было, как поднималась пыль.

— Не то чтобы он такой… просто не умеет. Белый родился мёртвым. Его смерть при рождении поцеловала, – проговорила Галка с какой-то неожиданной детской обидой, точно было что-то завидное в этом.

В недоумении Велга оглянулась на Вадзима. Тот поймал её взгляд и прижал гусли к груди.