Книга Дождись меня в нашем саду, страница 61 – Ульяна Черкасова

Гжегож подался чуть вперёд. Этот рассказ явно понравился ему больше.

— Какого ещё скренорца?

— Курва. – Белый отвёл глаза в сторону, рассматривая покрасневшие костяшки пальцев. – Имя у него… ну как у всех скренорцев… Индульф… не, это я ляпнул. Инглайв.

— Инглайв из Ниенсканса, – кивнул Гжегож. – Хочешь сказать, он задолжал Станчику?

Кажется, любое неосторожное слово могло принести шуту беды. Но собственная шкура всегда была дороже. Поэтому Белый просто кивнул.

— За что?

— Без понятия. Мне обещали долю.

— Сколько?

— Три тысячи золотом.

Глаза у Гжегожа стали круглыми, даже морщины будто бы от удивления разгладились.

— Три тысячи…

— Золотом, – добавил Белый.

Прежде он не замечал за собой такой страсти к вранью. Но это вдруг оказалось увлекательным занятием. Гжегож, кем бы он ни был, явно обладал немалой властью при дворе. Он находился в ближнем кругу королевы, но действовал совсем не как дворянин. И бил, и ругался он не как дворянин. Белому он вдруг напомнил его самого. Разве что одетого в дорогой наряд и намного старше. Дожить до его возраста у наёмного убийцы надежды не оставалось.

— Вот гадёныш, – прошипел Гжегож задумчиво.

— Инглайв?

— Станчик. Впрочем, оба хороши. Ладно, иди выбивай из этого Инглайва золото. Работай свою работу, скажем так.

Белый удивлённо вскинул брови:

— Правда? Ты просто так меня отпустишь?

— А что такого? – поджал губы Гжегож. – Долг платежом красен, как говорят. Вот пусть Инглайв и заплатит.

Кажется, Белый случайно оказался замешан в дела, которые не понимал. Возможно, дела эти были настолько сложные и запутанные, что понять он их вовсе не смог бы.

Но пусть всё, что касалось шута и скренорца, он выдумал на ходу, ложь его как будто имела какой-то смысл для Гжегожа. Как будто этих двоих и вправду могло что-то связывать.

Редко когда любопытство изводило Белого, но на этот раз язык так и чесался, чтобы расспросить Гжегожа о бывшем женихе Велги. Он едва сдержался. Это вызовет слишком много подозрений. Простым наёмникам, которым платят за выбивание долгов, должно быть плевать на такие дела.

— А кто вообще этот Инглайв? – всё же спросил он с деланым равнодушием. – Не то чтобы мне было дело, кому начистить морду.

— Посланник нового лендрмана в Ниенскансе. Даже не проси выговорить его имя, там ещё заковыристее.

— Похер на его имя, – пожал плечами Белый. – А что нужно этому Инглайву в Твердове?

Этот вопрос явно оказался лишним. Гжегож скосил на Белого тёмные глаза, смотрел пристально, долго. Наконец он хлопнул себя по коленям, поднимаясь.

— Курва, – просипел он. – Грёбаное колено.

— Хм…

— Не, это не ты. Это ещё с Совинского пожара, когда твари из подземелий полезли. Ладно, пошли, найдём тебе новую одежду. – Он принюхался к собственному кафтану и добавил: – И мне тоже.

Медленно, не сгибая правое колено, он продолжил спускаться по ступеням.

— Так как тебя зовут?

— Белый.

— Просто Белый?

— Я сирота. Как на улице прозвали, так и зовусь. Настоящего имени дать некому было.

— Так я и думал, – кивнул короткостриженой головой Гжегож. – Я таких сирот, как ты, сразу узнаю.

На одном из пролётов, ближе к подземельям, как предположил Белый, Гжегож толкнул низкую, узкую дверь. Повезло, что они оба были невысокими. Тому же Инглайву пришлось бы сжаться, чтобы протиснуться внутрь.