Книга Дождись меня в нашем саду, страница 164 – Ульяна Черкасова

— Я… я спою свою новую песню, – пробормотал он негромко, но Велга различила каждое слово.

— Что ещё за песня?! – возмутился чей-то пьяный голос из толпы. – В жопу твою песню, гусляр, спой про сокола и ворона!

— В жопу твоих сокола и ворона, – огрызнулся Вадзим. – Я сочинил свою песню. Не хуже. Про чудище…

— И яблоневый сад, – проговорила обескровленными губами Велга.

Вадзим снова посмотрел на неё, поправил гусли на коленях, нерешительно, точно испугавшись чего-то, касаясь струн.

— И яблоневый сад, – произнёс он на весь зал.

Раздались недовольные возгласы, но они были редкими и быстро затихли. В основном никто не возражал. Да и вряд ли они могли теперь переубедить Вадзима. Гусляр расправил плечи, прикрыл глаза и вдохнул полной грудью.

У Велги закружилась голова. Она обняла себя руками. Её вдруг пробрал озноб.

Вадзим запел.

О деве в яблоневом саду. И о чудище, что пожелало её крови. О смерти, о любви, о речном змее, о чародеях, о королевах, обо всём, о чём хотелось бы забыть.

Это была красивая песня. И лживая, как и все песни о любви. Потому что любовь исцелила боль, развеяла ненависть, смягчила души. Потому что любовь помогла двум сердцам воссоединиться, но Велга слишком хорошо знала, чем закончилась на самом деле сказка о чудище и яблоневом саде. И потому ей стало тошно от этой лживой сладости. Что за глупая мечтательность заставила Вадзима так бессовестно соврать? Зачем было придумывать конец, которого быть не могло?

Она слушала, как в песне влюблённые радовались своему счастью, и в груди росло раздражение. Стоило бы позвать Хотьжера и велеть выгнать гусляра со двора. А лучше и вообще из города. Нельзя, чтобы народ стал шептаться про Велгу Буривой, влюбившуюся в наёмного убийцу.

Не в силах слушать, она развернулась, проталкиваясь сквозь толпу. Народ плотной стеной выстроился вокруг гусляра, слушал жадно. И Велга, кажется, уже ощущала на себе их осуждающие, насмешливые взгляды. Поняли ли они, о ком эта песня? Станут ли они презирать или жалеть её? Что хуже?

Велга вырвалась наконец из толпы, метнулась обратно к лестнице, как вдруг гусли сменили свой сладкий напев. И яблоневый сад остался вдалеке. Влюблённые распрощались на берегу реки навеки. И чудище оказалось в одиночестве на маковом поле. А девушка осталась ждать его в яблоневом саду.

Велга замерла. Последние слова ударили её точно оплеуха. Неожиданно грустно и неровно всплакнули и затихли струны.

— Что?..

Она оглянулась, пытаясь разглядеть за спинами гостей Вадзима, но людей было слишком много.

— Маковое поле…

Раздались хлопки, и народ вдруг в восторге заулюлюкал, закричал.

— Ещё! – воскликнули в толпе. – Давай ещё!

— Про чудище…

— И яблоневый сад.

Велга нырнула обратно в толпу, протискиваясь, расталкивая локтями.

— Красиво-то как, – всхлипнул в стороне женский голос.

— Сказки всё…

— Но красиво.

Велгу едва не сбили с ног. Она увернулась, нырнула кому-то под руку и, наконец, выбралась на площадку к гусляру. Он пил из поднесённой чаши.

— Вадзим!

Он удивлённо взглянул на неё.

Велга стояла задыхаясь. Растрёпанная, растерянная, онемевшая. Она смогла только помотать головой, умоляя сказать, что всё это неправда. Сказка. Красивая, грустная сказка, полная лжи, как это всегда и бывает.