Книга Дождись меня в нашем саду, страница 160 – Ульяна Черкасова

Но всё же Белый был здоровым мужчиной. Даже если он повстречал матушку… ведьму… ведьму. Эти ведьмы и колдуны могли расправиться с кем угодно. А такие хитрые, злобные твари, как Здислава, тем более.

Вадзим пригляделся к солнцу, всё ближе подбиравшемуся к верхушкам деревьев на западе, и пообещал себе, что, когда солнце коснётся…

— Нет. – Он подскочил, схватил с земли суму, засунул в неё церу. – Нельзя больше ждать.

Сорвавшись с места, он двигался по тропе широким, размашистым шагом, но чем ближе была избушка Воронов, тем медленнее он ступал. Тем сильнее нарастала в груди тревога.

Он не хотел это видеть. Вадзим уже понял, предвидел всё каким-то удивительным чутьём, что, видимо, появлялось у всех, кто оказывался связан с Во́ронами.

У смерти был свой след. Как шлейф дорогих заморских масел, он оставался там, где она прошла.

И пусть надежды не оставалось, Вадзим цеплялся за неё до последнего, каждым шагом точно пытался замедлить приближение смерти. А она уже наступила. Давно. Может, три или даже четыре лучины назад.

Могила оказалась раскопана. На краю, раскинув руки в стороны, лежал Белый Ворон.

Вадзим остановился в нескольких шагах от него, зажал себе рот рукой.

Он знал уже точно, наверняка, да и нечего было гадать: кровь на груди Белого уже запеклась, побагровела. Но Вадзим всё равно приглядывался – вдруг пошевелится. Вдруг ещё дышит.

Вдруг…

— Я ж тебя просил не ходить… просил же… зачем ты попёрся? А?..

Ему не ответили. Некому было отвечать.

Здислава сидела невдалеке, прислонившись спиной к бревну, зажав в руке старый костяной нож. На её драном шерстяном платье расплылось похожее тёмное пятно.

Медленно, не желая знать правду, Вадзим подошёл к краю могилы. Та была пуста.

— А как же…

Вадзим закрутил головой, ощущая, как нарастал безумный, ослепляющий страх, что заставлял сорваться с места и убежать прочь, не оглядываясь, не возвращаясь, но не нашёл ничего: ни тела, ни костей.

Долго ещё сердце не могло успокоиться, и Вадзим вглядывался в перелесок, в поля, пытаясь найти следы той, что лежала в могиле под маками. Ворона пропала.

Зато последние из Воронов навсегда остались здесь, на маковом поле.

И, едва различая что-либо мутным взглядом, Вадзим поднял лопату, но пошатнулся, воткнул её в землю, уперевшись о черенок. Глаза защипало, он закрыл лицо рукой.

— Ох, что ж ты… – только и смог проговорить он. – Что ж ты… такой дурак?

Ему не ответили. Ни поле, ни лето, никто… некому стало говорить. В убежище Воронов никого не осталось.

Закат алел, как маков цвет, и прощальные лучи заходящего солнца падали на бледное лицо Белого Ворона, придавая ему красок. Как будто ещё было не поздно…

К Яблочному Спасу успели похоронить всех погибших и проститься с теми, кто, несмотря на скорое приближение зимы, решился отправиться в путь.

Бои до города так и не дошли, все сражения прекратились на Трёх Холмах с появлением войск из Златоборска и Ниенсканса. Велга Буривой заключила договоры о мире со скренорским ярлом и ратиславским князем. Стоило им явиться, и рдзенский король вернулся на левый берег Модры.

Всё получилось ровно так, как задумывал её отец, разве что без свадеб.

Наверное, Кажимеж Буривой гордился бы Велгой. Сама она до сих пор с трудом верила, что с ней – ещё недавно чужой дочерью, невестой, женой, но никогда просто Велгой Буривой – обсуждали договоры о мире и поддержке правители государств.