Книга Дождись меня в нашем саду, страница 147 – Ульяна Черкасова

— Когда?

— После суда. Будет суд перед людьми. Так положено. Но вече уже всё решило. В живых тебя не оставят.

Судорожно он провёл длинными пальцами по голове, отчего волосы пришли в ещё больший беспорядок. Глаза забегали по сторонам. Он закрутил головой, точно надеялся найти выход, спасение. Но была одна только Велга, а единственный выход за её спиной оказался заперт.

— Мне жаль, – произнесла она холодно, без тени сочувствия.

Матеуш наконец задержал на ней взгляд, замер. Он приоткрыл губы, но не произнёс ни звука.

— Мне правда жаль, – уговаривая то ли себя, то ли его, повторила Велга. – Но так решило вече.

Вряд ли Матеушу стоило знать, что это она убедила вече, что Белозерского нельзя оставить в живых.

— Суд состоится сегодня.

Он закивал. Её муж. Её друг… На короткое время Велга поверила, что они стали друзьями, что ему можно доверять. Может, так оно и было. Может, несмотря на свои игры, на козни, на всю ненависть к другим, Матеуш действительно доверял Велге и даже любил её.

Может, они бы даже смогли стать настоящей семьёй. И, не узнай Велга правду, прожила бы всю жизнь бок о бок с верным другом и заботливым супругом. Но эта жизнь была бы отравлена ложью. И эта жизнь никогда уже не наступит.

И это она, Велга, приговорила Матеуша к смерти. И сейчас она сама пришла рассказать ему об этом.

— Зачем ты это сделал?

Ответ был давно известен и без его объяснений и оправданий. Но Велге хотелось услышать это из его уст.

— Ради тебя.

Велга обняла себя, поёжившись от холода то ли в подвале, то ли в груди.

— Не смей…

— Что?

— Не смей так говорить. Как будто это я виновата в смерти Далиборы.

Матеуш с детским недоумением замотал головой:

— Нет-нет, я такого не говорил.

Велга сжала кулаки, сделала шаг, едва сдерживаясь, чтобы не ударить.

— Но если ты ради меня, ради брака со мной убил мою родную тётку, то так и выходит! Ты убил мою тётку! Ради меня?! Так получается, Матеуш?

— Не кричи. – Он закрыл уши руками, вжал голову в плечи, пряча взгляд.

Точно огромная крыса, он зашуршал по полу, прячась в углу от света.

Велга подошла ближе, наклонилась над ним:

— Хватит! Хватит! – Она схватила его за руки, пытаясь отцепить их от ушей. – Это сделал ты, Матеуш! Ты убил Далибору и Гюргия. Хватит отнекиваться.

— Я не отнекиваюсь. – Он заплакал, вырываясь. – Хватит, не бей меня.

— Я и не бью тебя, – прошипела Велга. – Хотя ты и заслуживаешь этого. Зачем ты это сделал? За что?!

Но он только упирался, вырывался, закрывал лицо, точно маленький ребёнок, который верил, что так спрячется от всего мира.

— Хватит. Говори! Это ты натворил. Возьми ответственность за свои преступления! – Велга взвизгнула, ударила его ладонью куда-то по плечу. – Хватит вести себя как ребёнок!

На неё уставились два огромных испуганных глаза: чёрный и серо-голубой. Велга отступила, опустила руки. Сжав губы, она процедила сдержанно:

— Зачем ты убил их? Скажи. Пожалуйста.

Глядя исподлобья, прикрыв рот рукой, отчего звук поначалу вышел приглушённым, Матеуш наконец произнёс чужим, очень спокойным, равнодушным голосом:

— Гюргий пытался собрать вече после гибели твоих родителей. Настраивал людей против Белозерских. Он хотел обвинить меня в смерти твоих родителей.

— А Далибора?

— Она была уже старой. И… мы не любили друг друга. – Матеуш поднял голову, и голос его зазвучал чётче, всё так же хладнокровно. – Я давно с этим смирился, я к такому привык. Разве могу я желать быть любимым?