Книга Дождись меня в нашем саду, страница 140 – Ульяна Черкасова

Всё было точно вспышками. Дым. Крики. То чёрное, то серое. Кровь. Мечи.

Белый уворачивался и бежал, уворачивался и бежал.

И когда он настиг ворот на Людское подворье, заметил наконец Велгу Буривой. Её окружили старгородские бояре. Все кричали, требовали чего-то. Она держалась стойко, отвечала им прямо в лицо с таким пылом, точно готова была вызвать на бой.

— Нужно найти князя! – ревел Ростих Мороз. – Это он устроил бойню! Это всё он.

— Сначала остановите погромы в детинце.

Белый попытался пробиться через толпу, расталкивая всех без разбору. Бояре вели себя не лучше кметов: ругались, пихались, пыхтели, как свиньи.

— Он во дворце! Его никто даже не видел в городе! – воскликнул кто-то в стороне.

— Горбун давно уже сбежал!

— Зарежу уродца!

— Нет! – подпрыгнув от гнева, точно маленькая злая собачонка, воскликнула Велга. – Должен быть суд.

— Разве он судил моего отца?! – закричал ей в лицо какой-то рдзенец. – Идём во дворец. Князь должен за всё заплатить.

Белый не успел добраться до Велги.

Бояре вдруг сорвались с места, и её точно волной понесли за собой к воротам.

В толкучке, в мельтешении лиц Белый не сразу заметил Инглайва. Тот, переодевшись в ратиславский наряд, мало чем отличался от местных мужчин. И он был совсем рядом.

Кто-то вдруг закричал:

— Князь в храме!

И все сорвались с места.

Пискнула Велга. Её едва не сбили с ног. Белый рванул ближе. Точно из ниоткуда возник Хотьжер. Он схватил Велгу как куклу, понёс в сторону, прочь от людского потока.

И, точно бес из-под земли, за его спиной возник Инглайв.

— Сзади!

Хотьжер не услышал. Его ударили по голове ловко, с умением. Он обмяк, и тут же по нему прошлись обезумевшие бояре. А Велга оказалась в руках скренорца. Он схватил её за шею, она выдохнула робко, пугливо.

А Белый, увернувшись от обезумевших мужчин, вынырнул позади Инглайва:

— Плоть – земле.

Тот обернулся, когда нож уже оказался у него в боку. Белый никогда не играл честно. Не его это путь.

— Душу – зиме.

Стоило убить его ещё тогда, в ольховой роще.

Скренорец был здоровый, как медведь. И шкура у него оказалась такая же непробиваемая. Удар клинка ему – что укус комара.

Брызнула кровь. Инглайв заревел, развернулся.

Пищала Велга.

Толпа с площади схлынула, и они наконец остались одни: Велга, Инглайв, Белый и Хотьжер.

Белый отскочил, держа в руке нож. Инглайв достал меч.

— Ну чё, блоха, – пропыхтел он, – недолго тебе скакать.

И он двинулся прямо, как буря, как волна. В прошлый раз Белый легко уходил от ударов, на его стороне была тьма и непроходимость рощи. Здесь, на голой площади, он был лёгкой добычей. Воронов не готовили биться на мечах. Их учили убивать тихо, подло, осторожно.

И когда Инглайв ударил, Белый едва увернулся от меча.

Велга пискнула, словно мышь, отбежала в сторону, кинулась было к воротам, вернулась, склонилась над Хотьжером.

— Беги, дура! – завопил Белый и, отвлёкшись, едва не пропустил удар.

Он бросился в сторону, попытался обойти сзади, но Инглайв уже развернулся, снова бросился с мечом.

Как вдруг сверху камнем влетел ворон, вцепился скренорцу в лицо.

Белый не медлил. Инглайв попятился, покачнулся, и нож тут же вошёл ему в шею. Ногой он прижал запястье к земле, надавил. Меч выпал, и Белый поспешил оттолкнуть его в сторону.

Инглайв потянулся к лицу, и ворон тут же слетел. Лицо скренорца было красным, глаз залит кровью.