Книга Дождись меня в нашем саду, страница 138 – Ульяна Черкасова

— Ладно, – недовольно признал Белый. – Теперь ты веди. Как незаметно обойти людей князя?

Нахмурив лоб, Хотьжер закрутил головой:

— Я не…

И в этот миг зазвенел колокол.

И тут же в ближайшей усадьбе хлопнули двери.

— Куда?! – заревели в стороне. – Всем по домам.

— Кто?!..

Колокол ударил снова.

— Как?..

И снова.

— Пошли от моих ворот!

— Это приказ князя Белозерского! Всем оставаться дома.

Колокол пел, созывал старгородское вече, созывал всех, кто ждал этот миг. Ждал всех, кто решится выступить против князя.

Народ выходил на улицу: мужчины, женщины – все старшие члены влиятельных семей покидали дома посреди ночи, потому что их позвал вечевой колокол.

А люди князя разгоняли их обратно:

— Куда? Как посмели?!

Белый не видел, что произошло, только услышал, как кто-то из мужчин возмущался. И один толчок, одно оскорбление, один взгляд – что бы ни случилось там, на одной из улиц Старгорода, – оно тут же перерастёт в драку.

— Пошли!

За углом поднялся крик. Когда Белый и Хотьжер вышли из-за забора, на улице перед распахнутыми воротами чужой усадьбы уже пролилась кровь. Они не остановились, чтобы рассмотреть.

А из соседнего двора бежали мужчины. Все вооружены. Они явно ждали этой ночи.

— К Южной башне! – крикнул Войчех.

Хотьжер был выше, он побежал не оборачиваясь и быстро оказался далеко впереди. По улицам, поворот за поворотом, среди поднимавшегося гвалта, под удары вечевого колокола, Белый нырял, точно заяц, задирая голову, чтобы разглядеть Южную башню.

На воротах стояли дозорные.

Не один. Не два. Десяток.

И пока Хотьжер в растерянности пятился, Белый кинулся к лестнице на башню. Он так дёрнул дверь, что та едва не слетела с петель.

Там их никто не ждал. Все знали, что удар придётся снаружи. Белый взлетел по ступеням, выглянул на дорогу за крепостной стеной. У реки было безлюдно. Где проклятые скренорцы?

— Мельця! Засада!

Он успел позвать только раз, и голос его потонул в пении колокола. А на башню уже взлетел дружинник, замахнулся мечом. Белый увернулся, ударил под дых, навалился всем весом, подпирая к краю стены. И дружинник перелетел через стену. Его вопль оборвался в одно мгновение.

А прямо возле тела остановилась женщина. Белый прищурился, узнавая Мельцу Тёмную.

— Мельця! – гаркнул он. – Люди князя уже в городе!

Она что-то неразборчиво крикнула, не поднимая головы. Дёргаными, резкими движениями она поправляла то ли волосы, то ли одежду. Белый не сразу понял, что чародейка снимала украшения.

— Какого лешего?..

Обереги и бубенцы полетели на землю к её ногам. Мельця растрепала косы, вырывая из них колокольчики. И наконец вскинула руки.

Башня содрогнулась, и Белый упал на пол, едва не ударившись челюстью о стену. Резко потемнело. Поднялся свист и грохот. Закричали люди.

Он перевернулся на спину.

Над головой проплывал пепел. Небо было серым, низким.

Белый снова оказался в могиле, заросшей маками. Их тонкие, неестественно длинные корни уходили глубоко в землю, проникая прямо в могилу. Они проросли сквозь его грудь, руки, шею.

Схватившись за горло, он попытался заговорить, но даже во рту у него пророс мак, и Войчех закашлялся, выплёвывая его. Багряный цветок упал на ладонь, а следом потянулись белые корни. Они залезли глубоко в горло. Войчех всё тянул и тянул, пока наконец не вырвал, отбросил в сторону.