Книга Вампирский роман Клары Остерман, страница 143 – Ульяна Черкасова

Я посчитала, что обожгусь однажды и больше не посмею приблизиться к огню. Но испытав тепло душевной близости, ощутив чужие объятия, один лишь единственный раз поцеловав мужчину, я жаждала больше.

И знаю теперь точно, что это нужно мне так же, как дышать, как есть и говорить, как мыслить. Быть может, огонь, что зарождается в моей собственной груди в такие моменты, куда необходимее, чем Золотое пламя, что я забираю из чужих душ.

Одно знаю точно: я уже не смогу стать прежней Кларой, которой было неизвестно одиночество. Той Кларе хватало компании книг и декораций садовых дорожек. Этой Кларе нужен весь мир.

И Тео открыл мне на это глаза. Так же как моя влюблённость в Мишеля позволила впервые испытать это странное смешение чувств.

— Все умирали, и я мечтал умереть вместе с ними, но не мог. Клара… Я так хотел умереть. Твой отец совершил много ошибок, ужасных, непоправимых ошибок. Но со мной он сработал отлично. Гениально! Или я тоже его ошибка? И ты тоже, Клара, его ошибка?

Сильные пальцы вдруг сжали мою шею, и он отстранил меня, заглядывая в глаза. Я робела перед бурей его чувств, утонула в ней безвозвратно и даже не пыталась выплыть.

— Потому что десятки умерли. Кто раньше, кто позже. А я выжил. И стал только сильнее. Когда вы ворвались в лабораторию и выпустили нас из клеток, я пытался найти Остермана, а нашёл тебя…

— Что?

— Я нашёл тогда тебя, Клара. В горящей оранжерее я схватил тебя, желая забрать себе и убить прямо на глазах Остермана. Да, я собирался убить тебя. Но не смог. Мне стало жаль маленькую невинную девочку, – тонкие пальцы коснулись моего подбородка, нежно провели по щеке, и я задрожала от нежности и страха, трепеща в его руках. – В тебе, Клара Остерман, я увидел не только дочь своего отца, но и чудовище, такое же уродливое и несчастное, как я сам. Как я мог убить кого-то столь похожего на себя?

Он обнял моё лицо ладонями, и я ожидала, что Тео снова меня поцелует. Я так надеялась на это, так желала. Но он лишь коснулся моего лба своим.

— Твой отец сделал из тебя такое же чудовище, как и из меня. Впрочем, мы все монстры, созданные своими родителями, разве нет? Дети алкоголиков спиваются, а дети эгоистов становятся жестокосердными и скупыми, что на деньги, что на чувства. И круг повторяется вновь, – накручивая прядь моих волос, произнёс он с задумчивой печалью.

— Какими были твои родители?

Отстранившись, Тео сделал шаг назад, а я невольно потянулась следом, утопая под волной леденящего разочарования. Пришлось прижаться спиной к противоположной притолоке двери, вцепиться в неё ногтями, чтобы удержать себя на месте. Создатель! Какие постыдные мысли меня одолевают. А Тео даже и не думал меня целовать, он помышлял совсем о другом. Долго и внимательно он рассматривал меня, точно решая, достаточно ли доверяет, чтобы честно ответить.

— Моя мать присасывалась к бутылке каждый раз, когда отец уходил в море. Она жаловалась, что ей одиноко. А нам, её детям, не было ли одиноко слушать её пьяные рыдания из соседней комнаты?

Тень от огонька свечи плясала по коридору, отбрасывая кривую страшную тень на прекрасное лицо Тео. Он улыбался. Зло и грустно. Или это была лишь игра теней?

— А отец? – тихо спросила я.

— Я же рассказывал, как он сбежал с корабля, пытаясь спасти собственную шкуру. Плевать он хотел, заразит нас или нет. Вот и всё что стоит знать о моём отце.