Книга Его забрал лес, страница 105 – Ульяна Черкасова

Я вскочил на ноги. Мы застыли друг напротив друга. Он с револьвером, я с «перечницей».

— Вы, – сказали мы как-то одновременно и с почти одинаковым презрением и осуждением в голосе.

Не знаю, кто из нас кого ненавидел больше. На языке моём так и крутились обвинения. Знаю, на его тоже. Я хотел пристыдить его, призвать к ответу за погубленных людей. Он дрожал от негодования из-за того, что я защитил ведьму. Беда в том, что, в отличие от Остермана, я не понимал, да и до сих пор не до конца понимаю, почему всё это происходит. Можно ли назвать меня жертвой обстоятельств? Ведь я до конца не знаю, что творится в Великолесье. Имею ли я право выбрать сторону? Да в чём вообще суть?

Но тогда это было не важно. Мы стояли с оружием наготове, и, не сомневаюсь, доктор готовился выстрелить. Насчёт себя даже сейчас не уверен.

И всё же одно обстоятельство его остановило.

— Клара пропасть.

— Что?

— Клару украсть. Ваша Княжна…

— Нет! Не может быть… она не могла…

Впервые мне пришлось увидеть доктора в таком негодовании.

— Не сметь! Не сметь врать! – Он затряс револьвером, и тут-то мне стало по-настоящему страшно. До этого я чувствовал себя потерянным, пустым, точно упавшим в кисель, но вдруг ощутил холод, пробежавший по позвоночнику. Доктор был в таком состоянии, что и вправду мог выстрелить.

Но дело не только в этом. Густав Остерман – убийца. Он уже убивал. Сколько раз я перечитал его дневник и на лойтурском, и на ратиславском, сколько раз повторил эти сухие строки: номера. Не пациенты, не подопытные. Он давал людям номера. Отнимал их имена. Их рассудок. Тела. Жизни.

Поэтому я ожидал выстрела. И старался стоять ровно, смотреть прямо. Чтобы хотя бы в последний миг моей жизни подарить отцу повод гордиться сыном, который не сбежал от смерти, как всегда прежде.

«Перечницу» я отпустил. Понял, что не решусь. Во мне не хватает ненависти, презрения, какого-то чудовищного обезличивания, чтобы выстрелить в другого человека. Да что человека? Даже на охоте я стрелял только потому, что слишком боялся ослушаться отца. Но отец остался в Волчьем логе, пусть и невидимой тенью вечно стоит за моим плечом. Не хочу, чтобы у него оставалась надо мной власть. Не хочу, чтобы он имел хоть малейшее влияние на меня.

И не хочу ни в кого стрелять.

— Густав Карлович! – Один знакомый доктор, друг моего учителя, работает с душевнобольными. Однажды он рассказывал, что с разъярёнными людьми лучше общаться крайне спокойно и уважительно. Поэтому я обратился со всем почтением: – Густав Карлович, я не вру. Не знаю, где Клара, но точно не у Лесной Княжны. Что случилось?

— Она… – нужно заметить, всё это время доктор не опускал револьвер, – пропала. Сразу как вы… и Лесная Княжна. Вы забрать её… Что вы сделать?! Вы отдать мою дочь этой лесной чудовище?

— Она не чудовище…

— Ведьма! Монстр… Убийца! Вы знать, сколько наших погибать из-за неё?

— Она защищала лес…

— Она убивать люди! Лесорубь! Охотник! А вы отдать ей моя Клара?!

— Клянусь, я бы ни за что не навредил Кларе и не позволил никому её обидеть. – Зачем она Лесной Княжне?..

И только тогда ужасная догадка поразила меня.

— Домовины… они же связаны с Великим лесом. И… это Лесная Княжна?

Она что-то говорила про жертвы, домовины, границы. И я задумался, насколько это связано. Не могла ли она приносить девушек в жертву духам Великого леса? Да, однажды прекрасная дева в зимнем лесу спасла трясущегося от страха мальчика, но что годы и отчаяние сотворили с той девой? Не обозлил ли её постоянный страх перед графом? Не ожесточили ли её сердце волки, всегда следовавшие по пятам?