Книга Птицы Великого леса, страница 37 – Ульяна Черкасова

— Я умею.

— Умел бы, так от пива бы тебя не косило.

Милошу хотелось сказать, что он не приучен пить дешёвое пойло бедняков, он привык к имперскому вину, но пришлось промолчать. Да и вряд ли дело было только в пиве. Тело отвыкло от чар, от обращений, и ночные волнения повлияли на него не меньше, чем хмель.

Вернулся Ачим, Милош умылся тёплой водой, хозяйка заставила его съесть немного похлёбки. Постепенно к телу вернулась жизнь, а к разуму ясность мысли.

— Так с чего вы меня подняли с утра пораньше? – сгорбившись над миской, Милош громко хлебал похлёбку.

— Обед уже, – крякнул смешливо Ачим.

— Княгиня с самого утра клич по городу бросила, ищут лекарей, зовут всех, кто есть в Златоборске. Молодая княжна приболела, помощь нужна. Я и подумала сразу о тебе. Раз ты работу ищешь, так это самый лучший способ на княжескую службу попасть.

Милош встрепенулся, выпрямился.

— Молодая княжна? – повторил он.

Ночью стражники говорили, что это под её окнами летал сокол, значит, именно к ней в комнату прокрался неизвестный гость.

— Княжна Мирослава, единственная дочь усопшего князя. Уж не знаю, что приключилось, но княгиня всех подряд созывает. Обычно при дворе есть свой проверенный лекарь, но, видать, приключилось что.

— Говорят, ещё осенью его лесная ведьма убила, – тихо, как страшную тайну, произнёс Ачим.

— Ведьма знахаря убила? Брешут. Ворон ворону глаз не выклюет.

— А, чтоб вас и вашу болтовню, – Милош схватился за голову. – Говорите тише.

Хозяйка деловито подняла с пола разбросанную одежду, отряхнула и оглядела с презрением.

— Пойдёшь в таком на княжеский двор, так засмеют, – заключила она.

— Пусть смеются, пока не увидят, на что я способен, – насупился Милош и протянул руку за одеждой. – Но твоя правда, хозяйка, стоит пойти помочь княжне.

Если он собирался попасть на службу к ратиславскому князю, то этот случай выпал как нельзя кстати. К тому же Милош мог наконец узнать, зачем незнакомец проник во дворец и искал княжну.

Никогда прежде, пожалуй, даже во время жизни своей в Гняздеце, когда целыми днями Милош оставался соколом, а по ночам брёл по дороге в Совин, не выглядел он так жалко. Одежда на нём была самая простая, много раз перештопанная, изношенная и сальная после долгой дороги. В пути Милош не рисковал одеваться в богатые одежды, чтобы никому в голову не пришло искать у него не то что драгоценности, которые он прятал за пазухой, но даже кошель с грошами. Но то было в пути, теперь ему предстояло встретиться с княжеской семьёй. Со слов Дары Милош понял, что пусть они, как и вся знать, холодны и высокомерны, но чародеев ценят и уважают. Только одно дело – одарённый чародей, а другое – лекарь-бродяга. Встречают всё же по одёжке. Хозяйка постоялого двора была права.

Впрочем, раз княгиня бросила клич, значит, плохи были дела у княжны Мирославы, не ждало время, и потому Милош сомневался, прежде чем отправиться на торговую площадь. Его опыт общения с рдзенской знатью заставил задержаться, пройтись по торговым рядам, присмотреться к готовому платью. Ясно, что было оно в разы хуже того, что шили на Милоша по заказу в Совине. С лотков продавали поношенные чужие кафтаны или те наряды, что не смогли выкупить у швей заказчики. Но Милош был высок и хорошо сложён, и даже чужое платье смотрелось на нём ладно. Он выбрал кафтан с меховой подкладкой, принадлежавший ранее, по словам купца, некому троутоскому благородному господину. Под кафтаном вышло спрятать драную рубаху и порты, только сапоги, увы, Милош так и не подобрал. Тогда он надел пару перстней Часлава, его же жемчужную серьгу и направился к княжескому терему.