Книга Птицы Великого леса, страница 286 – Ульяна Черкасова

Домовина на границе стояла, окружённая соснами, точно стражами. Вороны держались в стороне от этого места. Их вопли остались где-то позади, за спиной.

— Это оно? – раздался встревоженный голос рядом. – Оно?

— Дом первых стражей, – ответил другой чародей.

Дара оглянулась на них, хмурясь.

Она знала, что внутри домовины было пусто, но тревога и трепет перед смертью не отступали. Лесавкам не нужен был дом, они бродили вольно по всей округе. Но скольких людей загубил лес, чтобы сохранить свои тайны? Дара привела ему ещё двух: себя и своё дитя.

Ей хотелось, чтобы кто-то остановил её теперь. Чтобы сестра схватила за руку, потянула домой:

— Мы что-нибудь придумаем, Дарка! Не соглашайся.

Чтобы Старый Барсук вздохнул:

— Ох, балда. Не дури, без тебя разберутся. О себе подумай, о дитятке.

Но за плечом её стоял незримый всем остальным Милош. Сотканный из её собственных страхов, чудовищно беспощадный, он произнёс:

— Так надо. Понимаешь? Дар?

Она медлила, желая оттянуть миг, когда будет уже слишком поздно повернуть назад. Из мыслей её вырвал голос.

— Не медли, – сказала Третьяна.

И Дара достала нож из-за пояса.

Вороны затихли.

Это было так резко и страшно, что Дара оглянулась, попыталась разглядеть чёрных птиц среди деревьев. Почему они замолчали?

— Нужна же жертва, чтобы пройти? Верно? Не медли, пока вороны не напали, – поторапливала Третьяна.

С чего бы им, чародеям, бояться обычных птиц? Нет, не для того прислала воронов пряха. Не для сражения.

Дара прикусила губу и перевела взгляд на домовину. Нож дрогнул в её руке, лезвие скользнуло по коже, и на ладони выступила кровь. Дара размазала её по заснеженному камню, прислушалась, затаив дыхание.

Задувал ветер над верхушками сосен, его дыхание долетело до земли, столкнуло снег с сосновых ветвей прямо им на головы. Дара прикрыла голову руками, съёжилась от холода.

— Тропа! – воскликнула Третьяна. – Смотрите, тропа!

В стороне, среди зарослей и поваленных деревьев из ниоткуда появился просвет. Леший приглашал их войти.

— Скорее! – выкрикнула Дара. – Идите по тропе, скорее, она скоро исчезнет.

Чародеи сорвались с места. Люди толкались, кто-то упал, и двое других подхватили его, потащили на лесную тропу.

— Вот же чудо! – услышала Дара голос Вторака. – Вот же чудо!

Перед глазами замелькали лица и цвета чужих одежд. Дара крутила головой по сторонам, чтобы за всеми уследить, убедиться, что всё получилось, все успели.

— Быстрее, быстрее, – поторапливала она и сама встала позади остальных, пока чародеи по одному, по двое протискивались на узкую тропу, открывшуюся аккурат между двух сосен.

Людей оставалось совсем немного на поляне у домовины, когда Дара оглянулась, чтобы убедиться, что никто не остался позади. Было пусто вокруг, ни души. Только снег и тёмные стволы деревьев. И женщина вся в белом далеко позади.

Дара застыла, не в силах оторвать от неё глаз.

— Нет, – прошептала она омертвевшими губами. – Нет. Нет.

Она бросилась к тропе, подталкивая в спину Вторака.

— Быстрее. Быстрее!

Ей чудилось морозное дыхание на шее, острые нечеловеческие когти, что процарапали кровавые дорожки по коже, и она толкала сильнее чародея.

Раздался гром, точно сотни бубнов лопнули в один миг. Вороны слетели сверху, подгоняя, рыча, распевая рваную птичью песню.