Книга Птицы Великого леса, страница 255 – Ульяна Черкасова

— Мы с лесной ведьмой готовы служить тебе, княжич, но у нас есть условия.

— Какие же? – напрягся Вячко.

— Поклянись, что прощаешь Дарину за все преступления, в которых её обвиняешь.

Лесная ведьма молчала. Вячко смотрел на неё, и мысли разлетались. Почему надо было решать так скоро? Ему никогда не стать друзьями с лесной ведьмой, но не стать теперь и врагами.

— А ты заслуживаешь прощения, Дарина? – спросил он.

Девушка посмотрела ему прямо в глаза.

— Ещё нет. Но, к сожалению, заслужу, – она улыбнулась криво.

— Что ты имеешь в виду?

Она покачала головой, всё так же горько улыбаясь.

— Я много чего совершила, но я не убивала твою Добраву. То есть убила, но случайно. Я не хотела.

— Хватит!

Вячко задохнулся от ярости, и вдруг лёгкая рука Чичак коснулась его плеча. Он вздохнул, собрался с мыслями.

— Хватит о прошлом, – выдохнул хрипло Вячко. – Есть вещи поважнее. Поклянись, что ты поможешь чародеям набраться силы и сразиться с каганом.

— Постараюсь, – уклончиво ответила ведьма.

— Тогда покуда ты помогаешь, я тебя не трону.

— И после тоже, княжич, – предупредил мрачно Милош.

— Если она сделает, как обещала, то будет прощена.

Вячко отвернулся в сторону, чтобы не видеть бледного лица лесной ведьмы, и взгляд его упал на родной город, что стал чужим.

Даже месть уже не казалась желанной. Он стоял рядом со своим врагом, и только презрение сочилось с губ. Руки держали поводья, но не меч.

— Не говорите ни о чём из этого княгине. Пусть считает, что чародеи получили силу, – попросил он. – И расскажите, где теперь Горыня.

Он спешился, чтобы пойти рядом. Милош встал по правое плечо от него. Лесная ведьма пошла рядом, держа чародея за руку.

Солнце заходило за стольным градом, озаряя его золотым сиянием. Они двигались втроём мимо обоза к воротам, Чичак молча ехала в седле позади. Вячко подумал, что он, быть может, идёт навстречу смерти, но не смог обрадоваться этому. Даже зная, что его будет ждать Добрава.

Милош держался гордо, точно был одет не в одежду для слуг, а в княжеский кафтан, и говорил с Вячко на удивление спокойно, почти как с равным:

— Горыня был в Лисецком княжестве два дня назад, когда мы улетели. Он искал подходящее место для ополчения.

— Насколько оно велико?

— Люди из Старгорода и Лисецка почти все ушли. Остались княжеские дружины из Златоборска, Яролога и Новисада. Ополчение всё еще созывается. Многие люди из Лисецка, что пытались избежать призыва, теперь к нам присоединились ради пропитания и одежды, да ещё ради возможной наживы после боя.

— Горыня не говорил, когда придёт в столицу?

— Точных сроков не называл. Теперь все заботы о людях на нём, да и военный совет не может прийти к согласию. На твоём месте я бы не стал ждать его.

Вячко насторожился.

— На что ты намекаешь?

— Я не князь и никогда им не буду, княжич Вячеслав, – осторожно произнёс чародей. – Но я видел ополчение, слушал твоего брата и воевод, что его окружают. Горыня спешит, желая посадить тебя на княжение. Сначала нужно сохранить всех возможных союзников и выиграть войну. После можно будет от союзников избавляться.

— А ты на чьей стороне? На моей? Княгини? Или, может, вовсе на рдзенской?

— Нет, – засмеялся весело чародей. – Я на своей собственной стороне. А моей стороне важно, чтобы был мир. Это то, что мне по нраву – спокойная жизнь. Ради неё я тебя и разыскал, ради неё предлагаю помощь. – Произношение у него было чудное и нездешнее.