Книга Спящие боги, страница 38 – Ульяна Черкасова

— Когда ты его впервые услышал? – сталь гнева, что зазвенела в голосе Госпожи, слегка смягчилась. – Я звала тебя, потомок Хайвела. Звала каждую Благословенную зарю и тебя, и всех, кто ступал по земле Дракона до тебя… сколько их было?

— Я шестьдесят шестой, Госпожа. С твоей встречи с Хайвелом прошло больше тысячи лет..

— Шестьдесят шесть, – задумчиво повторила она.

По поляне закружил лёгкий ветерок, и искры от костра взвились к небу, а дым, напротив, противореча всем законам природы, пополз по земле, и клубы его становились всё гуще и гуще.

— Шестьдесят шесть мужчин приняли мой дар и не исполнили клятву.

Клевер напрягся.

— Шестьдесят шесть предателей слова, – с презрением добавила Госпожа.

— Мне нечего сказать в их оправдание, – сказал Клевер. – Но клянусь, каждый из них заплатил страшную цену за своё решение. Я готов пойти с тобой, как обещал Хайвел Первый.

— Ты знаешь условия…

Это прозвучало размыто, не как вопрос и не как утверждение. Смущённый Клевер кивнул.

— Ни хрена он не знает, – вдруг вставил раздражённо Гитун.

— Ш-ш-ш, – одёрнул его Клевер и заметил, что лежавшая голова без страха, даже с некоторым восхищением, смотрела прямо на Госпожу.

Ему можно было позавидовать. Смертный лишился бы разума даже случайно взглянув на Госпожу из-под холмов. В книгах и на фресках сидхе изображали светловолосыми, бледными, искрящимися, точно усыпанными звёздной пылью. Но откуда художникам знать, как они по-настоящему выглядели?

Даже безнадёжно мёртвый Гитун теперь, встретившись с Госпожой взглядом, вдруг смутился и, закашлявшись, добавил:

— Госпожа… он ни хрена не понимает, что творит. Он… ты пойми, прекраснейшая, – если бы не блики огня, Клевер поверил бы, что мёртвое лицо покрылось румянцем, – он молод, одинок и непроходимо глуп, – произнёс дядя с неприкрытой печалью. – Видят Спящие боги, я пытался достойно воспитать мальчишку, но я всего лишь проклятая бессмертная голова без туловища. На многое ли я способен?

Умиротворяющий треск веток в огне и стоны далёкой бури вдруг разбил звонкий весёлый смех, разнёсшийся эхом среди древних камней, и знаки на них на короткое мгновение вспыхнули золотом, наполняясь жизнью.

— А ты забавный, – оценила Госпожа. – Ты придворный шут?

— Своего рода да, – согласился Гитун. – Только колпака не хватает, но если вплести мне в волосы бубенцы, боюсь, чары, поддерживающие во мне подобие жизни, совсем угаснут, и я просто сгнию. Немного тогда от меня будет толку, а уж шуток ещё меньше.

— Да, мёртвые головы редко хорошо шутят, – согласилась Госпожа.

Клевер растерянно оглянулся на дядю, не зная, что делать или говорить. Время шло, близился рассвет, и всё меньше оставалось шансов прервать его мучения.

— Так вот, Госпожа, – продолжил Гитун, – я это к чему… кхм, – он поджал обветренные синие губы. – Мой племянник крайне наивный и… добрый, что ли. Дурак, одним словом.

Звонкий золотистый смех вновь разорвал тишину последней зимней ночи.

— Все мужчины дураки, особенно смертные, – произнесла ласково Госпожа. – Так что с того? Мне нужен не его ум, а молодость, сила и красота. За это я полюбила Хайвела. Твой племянник, шут, один в один мой возлюбленный Хайвел. Те же золотистые волосы, что ярко сверкают в свете костра, те же широкие плечи и грудь, те же руки… О-ох, – голос её вдруг дрогнул, и слышно стало, как она встрепенулась всем телом, точно прямо сейчас утопая в объятиях своего смертного любовника. – Как страстно он обнимал меня в ту ночь… я желаю вновь ощущать себя настолько же живой, как и тогда, в ночь Благословенной Зари, на пиру в Ар д'Тус…