Книга Хроники Тириса. Книга 4, страница 5 – Василий Маханенко

— А раньше ты нам об этом рассказать не мог? — спросила Лана. Обиды в её вопросе не было, только сам вопрос.

— До блокиратора памяти не мог, — подтвердил я. — Но и сейчас придётся вносить изменения в структуру ключевой фразы, чтобы из вас не смогли эту информацию достать. Потому что вас уничтожат вместе со мной. Свидетели империи не нужны.

Зорина всё это время молчала. Что для неё было нетипично и, если честно, пугало куда больше, чем крик.

— Ласк чувствовал, — наконец, произнесла она. — Говорил, что рядом со мной аномалия, но он не может определить, какая конкретно. Теперь понятно, откуда фонило.

— Эхо тоже знает про Ласка, — сказал я. — Но определить его не может. Арис говорил, что задача матриц заключается в том, чтобы постоянно пожирать друг друга, тем самым развиваясь. Эхо не может пожрать твоего Ласка, потому что просто его не видит.

— Любопытно, — подал голос Аларик. Впервые за весь разговор. Он всегда сначала слушал и только потом говорил. Меня это одновременно бесило и восхищало. — Моя матрица тоже фиксировала аномалии рядом с тобой. Но я списывал это на сканеры «Призрака». Выходит, зря.

— Выходит, зря, — согласился я.

— Ладно, подведём итог, — произнёс Райн. — У нашего Ксорха в голове живёт матрица предтеч, которую не видит никто. Она даёт возможность управлять ксорхами. С ним разговаривает какой-то голос, который приходит и уходит, когда ему вздумается. Мы только что разнесли оборону столицы крупнейшего пиратского объединения в галактике, и нам в трюм нужно засунуть обломки корабля предтеч. Ещё что-нибудь?

— На сегодня, пожалуй, хватит, — ответил я.

— Вот и ксорх с ним, — заявил Райн. — Предлагаю грузить обломки и сваливать отсюда, пока голоса в твоей голове не решили устроить нам ещё какой-нибудь сюрприз!

Грузить обломки корабля предтеч оказалось тем ещё развлечением. Хотелось бы сказать, что всё прошло гладко, но это было бы враньё.

Для начала пару слов о том, что нам предстояло поднять. Когда-то корабль предтеч представлял собой шар. Сейчас же он превратился в искорёженное полушарие, метров тридцать пять в диаметре, лежащее в огромном кратере и наполовину вросшее в грунт. Куда делась вторая часть корабля, оставалось загадкой. Сканеры ничего не показывали. Может, корабль разорвали ещё в космосе и скинули на планету, как какой-то мусор. Ясно было одно — судя по местам разрыва, здесь поработала ксорхианская биоплазма.

Что самое неудобное в полусфере? К ней невозможно нормально прицепиться. Нет углов, рёбер, выступов. Гладкая округлая поверхность, по которой тросы соскальзывают, как по намыленному груваки знает чему. Рорк с Вексом минут пятнадцать ходили вокруг обломков, пытаясь найти хоть какую-то точку крепления. Но всё было напрасно.

— Может, магнитные захваты? — предложил Вальтер.

— Магнитные захваты на металле предтеч? — Рорк даже остановился, посмотрев на Вальтера, как на ребёнка. — Малыш, ты в курсе, что этот металл вообще ни на что не реагирует? Ни магниты, ни сварка, ни клей. Полная инертность ко всему!

Я сидел в фрегате, в кресле пилота и наблюдал за происходящим через камеры. Полусфера наполовину сидела в грунте, и чтобы завести под неё тросы, требовалось копать. Копать же на безвоздушной планете с гравитацией в треть стандартной — то ещё удовольствие. Грунт не осыпался, а взлетал вверх медленными облаками и оседал обратно минут через пять. Видимость падала до нуля, каналы засорялись руганью, а тросы цеплялись за каждый камень в округе.