Книга Трижды воскресший, страница 20 – Алексей Урусов

— Так вот как тётя Таня узнавала, куда мы убегали из приюта играть – догадался я! – а мы уж думали, что кто-то из девочек ей рассказывает.

День, как и всегда, прошел в хлопотах и заботах. А вечером, уже в кровати, я опять вспомнил про новые возможности своего зрения, и, прикрыв глаза, попытался вызвать в памяти утренние ощущения. Достаточно быстро перед глазами всплыла территория монастыря с несколькими десятками светло-зелёных точек, дорога за монастырём, по которой быстро перемещались в одиночку или группами такие же точки, – В машинах, – догадался я.

Ближе к реке, в конюшне, рядами располагались зеленовато-коричневые точки: – Лошади, – вновь догадался я.

— Может, у меня и акцент скоро пройдёт? И тогда меня перестанут поддразнивать? Вон, «р» же я научился выговаривать… – мой несильный акцент, в котором буква «л» звучала слишком мягко, немного, но напрягал меня, так как выделял из приютских. Занятия с отцом Игнатием по удалению из моей речи «альвеолярной эль» особенного результата не давали, да и тратить время на такое пустое занятие мне было жалко – вырасту, само исправится...

* * *

Следующая неделя началась с радостного известия: дядя Толя сообщил, что игуменья разрешила взять меня на военную реконструкцию в Суздале, а через пару недель – на Куликово поле. На реконструкции я ездил с шести лет, поэтому среди приютских считался опытным, и меня часто назначали опекать самых младших, которые ехали на фестиваль в первый раз: более старшим ребятам из приюта обычно было не до того – они участвовали в соревнованиях и поединках. Почти у всех пацанов приюта было по несколько комплектов снаряжения, подходивших для разных эпох, и, вырастая, я передавал свою одежду «мелким», получая от старших их одежду и вооружение. Дядя Толя каждый год проводил торжественную церемонию передачи формы и оружия: на общем построении всех «будущих воинов», в присутствии девочек приюта, игуменьи и монашек, старшие пацаны вручали младшим форму, сабли, луки и боевые пояса. Передача сопровождалась перечислением фестивалей, в которых использовалась одежда и побед, одержанных оружием. Среди приютских существовало общее представление, что передача такого «победного» оружия помогает тем, кто его получает, одерживать победы.

Дядя Толя, сообщивший мне о поездке, обрадовал и ещё раз: – Дядя Витя обещал тебе новую саблю выковать, и заниматься ею уже начал, так что до поездки успеешь с нею позаниматься, чтобы рука привыкла. До Суздаля близко, на конях доберёмся, и возьмём коней для туляков. А на Куликово поле лошадей брать не будем – слишком далеко, там нам тульские реконструкторы своих коней дадут, я договорился.

Мы часто одалживали своих коней командам реконструкторов, которые приезжали на фестивали во Владимир и Суздаль; и иногда тоже получали чужих лошадей для выступлений на реконструкциях в Подмосковье, на Куликовом и Бородинском полях.

Заботу о наших нарядах, как и всегда, взяла на себя Татьяна, ведавшая монастырской аптекой и заодно помогавшая заведующей приютом присматривать за детьми. В этом ей традиционно помогали все девочки приюта; в сборах пацанов «на войну» участвовали даже пяти-шестилетние девчушки, старавшиеся в меру сил тоже поучаствовать в этом важном деле. Для меня и ещё для двоих приютских – Сергея и Степана, которым было уже четырнадцать и шестнадцать лет, и тоже собиравшимся на реконструкцию, подобрали комплекты оружия, шлемы, боевые пояса, одежду и кожаные сапожки. После примерки, собрав всё в охапку, Татьяна унесла одежду на подгонку под наши размеры, а мы пошли в кузницу – рядом с ней находился отдельный домик, где дядя Витя хранил оружие и снаряжение. Сергей и Степан, – тоже бывалые реконструкторы, и они быстро подобрали себе комплекты вооружения, кольчуги и шлемы. Новую саблю дядя Виктор обещал выковать к отъезду, а пока я тренировался со старой, которая для меня была уже маловата. Другое оружие мне было не нужно – в поединках моё участие не планировалось. Каждый день я несколько часов проводил в конюшне, ухаживая за конями, но в основном занимался джигитовкой. От работы на огородах и походах за травами меня в эти дни освободили, а вот языками с отцом Игнатием я занимался по-прежнему каждый день, и даже в поездку он обещал выдать мне небольшую книгу, чтобы я учёбу не прерывал.