Книга Трижды воскресший, страница 126 – Алексей Урусов

Он послушно кивает. Какой паинька!

Подхожу ко второму, отгребшему ногой, прижимаю его к земле, так же выдёргиваю ремень и связываю руки за спиной. У третьего ремня не нашлось, в спортивном костюме ходит, пришлось использовать шнурки от его утеплённых кроссовок. Его руки пропускаю через ремень вожака и теперь они в одной связке – в таком виде не убежишь. Второго связываю с «мелким». Ну всё, груз упакован и к транспортированию готов.

Заставляю всех подняться. На отказ двигаться к отделению обещаю вызвать наряд; действует. Горе-грабители медленно шаркают ногами в нужном направлении.

До отделения мы тащились минут пятнадцать. По дороге я успел позвонить Геннадию Алексеевичу и сообщить об очередном приключении. Но сказал, что по всем прикидкам, к ужину успеваю – я уже в своём районе и до дома меньше получаса хода.

Однако в отделении полиции, куда я завёл подконвойных, дела застопорились и в целом дежурный лейтенант тупил. Мне даже показалось, что он активировал программу «Я у мамы дурочка», настолько классно у него получалось демонстрировать отсутствие логики, пренебрежение правом и отрицать очевидные вещи.

— Сейчас составим протокол, примем от Вас заявление, послушаем вторую сторону…– начал перечислять лейтенант ступени работы над делом.

Отвечаю: – Мне не нужно ничего писать и подписывать – я задержал, арестовал и передал Вам правонарушителей, напавших на дворянина. Вам нужно только зафиксировать мою фамилию и суть обвинения. Все остальные действия за меня произведёт юрист рода и необходимые документы Вы получите в установленные сроки.

— Мальчик, мы разберёмся, – лейтенант с порога начал называть меня «мальчиком», хотя правильным обращением в данной ситуации является «господин Первозванов» или просто «сударь»: – Но первичное заявление быть должно, и оно не должно противоречить показаниям других участников.

— Я дворянин, они простолюдины. Если есть моё слово, то их слово просто не учитывается. И так должно быть до того времени, пока не появятся факты, опровергающие мои слова.

— Я их сейчас опрошу, вот и появятся факты.

— В результате их опроса могут появиться только слова. Ещё раз повторяю – против моих слов их слова юридически ничтожны. Я очень спешу, я и так опаздывал, а сейчас задержка только нарастает. Я расскажу всё нашему юристу, он заверит мои слова и вышлет их Вам.

— И всё-таки, я попрошу Вас остаться. По горячим следам разберёмся и дело закроем.

— Дело закрыть не получится. Групповое нападение на дворянина простолюдинами трактуется как покушение на основы государственного устройства и тяжкое преступление.

— Сейчас установим, что всё так, как Вы говорите, сделаем бумаги, подпишем. Чисто чтобы дело не затягивать, задержитесь, чтобы подпись была живая.

— Мне нужно уходить, меня ждут дома.

С каждой фразой полицейский всё больше заводился, наконец, он не выдержал: – Я при исполнении и попытка покинуть отделение будет расцениваться как воспрепятствование законной деятельности сотрудника полиции, а это тоже тяжкое преступление и в такой ситуации я могу даже оружие применять.

— Я остаюсь, но Вы не правы и последствия для вас будут неприятными.

— Находитесь здесь. Я сейчас допрошу пострадавших и быстро оформлю протокол.

Лейтенант встал из-за стола пустого кабинета, где были только столы и стулья, и вышел, оставив меня одного. Делать нечего, нужно опять звонить Перлову: – Геннадий Алексеевич, ещё раз добрый вечер. Мне необходима юридическая помощь. Простолюдинов, которые пытались на меня напасть, я привёл в отделение полиции. Сдал их. Хотел уйти, но меня не отпустили, пригрозив, что сопротивление полиции карается.