Онлайн книга «Трижды воскресший»
|
Однако когда он поравнялась со мной, я услышал: – Слышь, дворянчик, притормози. В нашем районе прогулки платные. Мы этот район держим, конкурентов сюда не пускаем, за порядком следим. Всё это не бесплатно. Я остановился удивлённо-обрадованный: вообще, ещё по прошлой жизни в монастыре я неоднократно сталкивался с гопниками, да и в школе их училось немало. Ну, как училось? Посещали школу с большей или меньшей периодичностью. Вели они себя всегда развязно и нагло, но приютских особенно не задирали – нас было много, старшие всегда прикрывали, в случае чего, младших, и связываться с нами было себе дороже. Но все равно – периодически пересекались. И здесь такой ностальгией повеяло, по прошлой жизни и учёбе, что я даже заулыбался. — Чё ты ржёшь? С тебя пятихатка. Нам на курево, чтобы патрулировать было не так холодно и не скучно. Осматриваю толпу. Ну, как толпу – четверо, старшему лет четырнадцать-пятнадцать, а может и больше; но нездоровый цвет обветренного лица не даёт возможности точно определить возраст. Трое других явно младше. Отвечаю: – Вам бы, с вашими бледными лицами и рахитичными фигурами лучше молоко пить, а не никотином баловаться. — С тебя уже штука – мы время на тебя тратим. А ещё что-то скажешь – то будет две. — Я дворянин, – касаюсь пальцем, показывая на шеврон на куртке: – Денег я вам точно не дам. Вы их отнимать будете? Это же нападение на дворянина. По Уложению – однозначная уголовка. Ты, хоть и хилый, но четырнадцать, думаю, есть, а за такое правонарушение – колония для несовершеннолетних гарантирована. — Все вы так поначалу поёте. А потом дома рассказываете, что, типа поскользнулся: какой дворянчик признается, что его простолюдины нахлобучили. Честь, все дела… — Ну что, нападайте. — Да на тебя и нападать – то… Вожак не спеша замахнулся. Даже не спеша, а расслабленно-вальяжно и со скучающей улыбочкой. Тем удивлённее он выглядел, когда через секунду очутился сидящим на заднице в сугробе. В полёте он успел ещё и шапку потерять. А нефиг мордой щёлкать. Когда его рука стала отходить для замаха, я подобрался для удара и заехал ему по лицу левой. Не в полную силу, но чувствительно. Сразу же ногой пробиваю второму, поворачиваюсь, сделав пару шагов, и снова левой рукой пробиваю в живот третьему. Какие же они медлительные! Ни один среагировать не успел! Остался самый мелкий – вроде старше меня, но худощавый и ростом даже чуть ниже, чем я. Ну куда такого бить? Но видя, что я его не собираюсь трогать, он сам попросил: – Меня тоже ударь, а то мне западло – пацаны пострадали, а я – нет. Толкаю его в плечо открытой ладонью, он радостно кулем падает в снег. Ну, полдела сделано. Теперь эту четвёрку отважных, но туповатых, действовавших под лозунгом «слабоумие и отвага», надо доставить в отделение. Вожак ещё не поднялся, но взгляд уже осмысленный. Несильно толкаю его, чтобы он занял горизонтальное положение, из-под короткой куртки вижу ремень на джинсах. Вспоминаю уроки дяди Толи, быстро выдергиваю ремень, переворачиваю главного гопника, и заламываю ему руки. Всё время приходится осматриваться, чтобы контролировать троих соучастников. Завязываю руки, продев ремень на самозатягивание. Теперь самому ему не освободиться. Встаю. Самому мелкому показываю кулак: – Лежи! |