Онлайн книга «Дипломатическая академия»
|
Вижу, что военный, стоящий напротив Шерали, едва не кипит от ярости и не могу понять причины его злости. Мне показалось, что он готов наброситься на Шерали и порвать его голыми руками. Не знаю, что его сдерживало — боязнь «потерять лицо» в присутствии подчинённых, или пара иранских дипломатов, нарисовавшихся за спиной Шерали. В воцарившемся молчании генерал, пробормотав что-то типа: «здесь в самом деле холодно и мало солнца», развернулся и несгибаемой походкой удалился. Дождавшись, когда генерал отойдёт подальше, окружавшие нас иранские дипломаты стали с широкими улыбками жать Шерали руку: — Как же ты его отделал! Это же сам начальник корпуса стражей! Да весь Иран у него по струнке ходит! Вот вечером будет смеху, когда мы расскажем! Но тихо! Ничего не произошло! Когда мы остались одни, я шёпотом спросил Шерали: — Что это было? — Думаю, он разозлится, что наследник престола разговаривал не с ним. Чтобы на ком-то отыграться, он попытался оскорбить меня, ошибочно приняв меня за афганца. Ну, за пуштуна. Я в ответ объяснил ему, что я таджик и принадлежу к древнему царскому арийскому роду и оскорбил его в ответ, дав понять, что он араб, эмигрировавший в Иран. Да, на московские деньги это называется «понаехавший», и многие коренные арийские рода Ирана недолюбливают арабов. Я, поражённый, застываю: — Ты? Его? Оскорбил? Да ты ему тут комплименты говорил в таких цветастых выражениях, что я подумал, что вы сейчас обниматься будете, как старые друзья и не мог понять, с чего он так злится? — Это Восток. Здесь и месть тонкая, и оскорбляют фразами восхваления с улыбкой на губах, и яд в еду подмешивают сладкий. Я специально применял сохранившиеся в употреблении древние арийские слова, а не произошедшие от арабских языков, чтобы подчеркнуть его статус как некоренного жителя. Он разозлился, потому что серьёзно ошибся и принял таджика из ахеменидского уважаемого рода за дикого афганца; и он ничем не мог ответить на мои оскорбления; а если бы попытался, то окончательно бы «потерял лицо». А для иранца нет ничего страшнее, чем такая потеря. * * * Его императорское высочество наследник престола Владимир Николаевич Романов спускался по лестнице Дома приёмов, направляясь к своему кортежу в сопровождении двух других Романовых, дядей императора — Константина Михайловича и Михаила Михайловича, тоже заседавших в переговорной группе по военно-промышленному сотрудничеству с Ираном, и на ходу обсуждал с родственниками прошедшие переговоры. — Удачно в целом с иранцами идут диалоги, — довольно улыбнулся Константин Михайлович. — Если к уже существующим контрактам по средствам противовоздушной обороны удастся заключить ещё один, то это станет для нас серьёзным прорывом в военно-техническом сотрудничестве с Ираном. Им тогда наших ракет потребуется в разы больше. И если что-то они будут делать у себя, приобретя лицензии, для нас не критично: лет через пять у нас ракеты обновятся полностью, перейдём на новое поколение и можно будет предлагать им очередную модернизацию. — Логично, — поддержал двоюродного деда Владимир Николаевич, — так у нас с авиацией получается: им каждые десять лет приходится покупать у нас передовую партию новых образцов самолётов, чтобы иметь острие атаки, и модернизировать купленное ранее. Договориться бы ещё по бронетехнике: сейчас, пока боевые действия перешли в перестрелки, а заводские конвейеры мы решили не останавливать, слишком много танков идёт на хранение, размещать уже негде, новые хранилища строим. Пару бы сотен танков пристроить в Иран… |