Онлайн книга «Дипломатическая академия»
|
Вижу ошеломлённое лицо цесаревича, который выдыхает: — Откуда ты знаешь? Как можно такое видеть? Я и сам этого не помню — совсем малой был! — Срастили очень хорошо, трещины нет, но энергетический след всё равно остаётся, — показываю рукой Александру место перелома. Цесаревич кладёт свою руку поверх моей: — Андрей, я для тебя просто Саша, или Александр. Максимум — цесаревич, как показатель моей специализации. Ты мой друг и брат, давай уже перейдём на нормальные обращения, без официоза. А титулы и отчества останутся только для обращения в присутствии посторонних. На мероприятиях сёстры ко мне обращаются «Ваше императорское высочество», как и я к ним. Но это только для посторонних. Давай уже, привыкай. Иначе я при обращении к тебе тоже начну «Выкать». Несколько секунд помолчав, Александр хитро улыбается: — По имуществу ты что-то говорил про проблемы с развлекательным комплексом «Галактика». Удалось разрешить? Отвечаю: — Более чем! После двух посещений Вами… Цесаревич слегка хлопает мою руку, лежащую на столике… Продолжаю — … тобой… Александр удовлетворённо кивает. Справившись с непривычным волнением: всё-таки, я впервые обратился к цесаревичу на «ты», улыбаюсь: — Заполняемость площадей «Галактики» из проблемы превратилась в головную боль — арендаторы выстроились в очередь, и даже повышение цены на двадцать процентов не помогает: готовы снимать у нас площадь за любые деньги. На свадьбы и вечеринки очередь до лета расписана. Александр Владимирович смеётся: — Я этот трюк ещё в детстве просёк: стоит на что-то обратить внимание, и товар тут же в разы лучше продаётся. В прошлый раз я это проделал весной… Вижу, что по лицу цесаревича пробежала тучка, он на пару секунд перенёс взгляд на иллюминатор и продолжил: — Мне девочка нравилась, лицеистка. Но было изначально ясно, что она для меня не партия, и чтобы её не дискредитировать, я даже вида не мог подать, что к ней расположен. Было понятно, что после выпуска из лицея мы и видеться не сможем. И я даже подарок ей сделать не мог — опять-таки, чтобы не привлекать внимание. А что-то хорошее на память о себе оставить хотелось. А у их семьи завод: мотоциклы делают и прочие, — цесаревич неопределённо крутит рукой, — средства мобильности. Вот я на прогулке на выставке и сел на их мотоцикл и погарцевал на нём по площади. В результате продажи всей их продукции выросли в два раза, а конкретно этой модели мотоцикла — почти в десять раз. Цесаревич заливисто смеётся, прикладывает палец к губам: — Тсссс. Это наш маленький секрет. Не государственная тайна, но мало ли где может пригодиться. Глянув в иллюминатор, Саша улыбнулся: — О! На снижение пошли, скоро садимся. Быстро время пролетело, готовимся на выход. Нас встречать должны… * В действительности картина (в оригинале называющаяся «Монахи. Не туда заехали» (написана в 1879 г.) принадлежит Льву Соловьёву; это полотно демонстрировалось на выставке среди работ Репина и посетители по ошибке перепутали авторство, запустив идиому в массы). ** «Просвещение внедрять с умеренностью, по возможности избегая кровопролития». М. Е. Салтыков-Щедрин. История одного города. 1869 — 1870 гг. Глава 26 Крым. Симферополь. Аэропорт. — Пошли, пошли, быстрее, — цесаревич Александр вытягивает меня на трап. Понимаю, что не идти не могу: упираться глупо. Точно не знаю, но сколько видел по телевизору и в сети, монархи по трапу всегда спускаются в одиночестве. Для цесаревича, может быть, и другой порядок установлен, но наверняка, все встречающие ждут именно его; меня они не знают и в принципе, знать не могут: я для них никто и звать меня никак. Причём — реально никто и никак… Но были бы мы вдвоём с Александром, я бы ему свои сомнения высказал. А сейчас, стоя в проёме двери самолёта, что-то говорить на виду у аристократов? Нехотя встаю на ступеньки и спускаюсь за цесаревичем, задержавшись на пару шагов. Толпа взрослых встречающих счастливо улыбается. Я держу дистанцию. Александр Владимирович быстро оказывается внизу и ещё на трапе разводит руки, будто собирается обнять: — Господа, товарищи, как же я рад вас всех видеть! |