Книга Теперь ты в армии, страница 5 – Алексей Урусов

Появляются принцессы, и наша беседа прерывается. Встаём, я глубоко, а Саша вежливо, кланяемся.

— Дамы, как Вы прекрасны! — произносит избитый комплимент цесаревич!

— Да ну тебя! — машет ему рукой Надежда. — У тебя в косметичке всего один тюбик крема; а мы своё ничего не взяли. Нам пришлось смыть косметику и вот теперь безоружные, — улыбается она нам.

— Девушки, Вы ослепительны! — ещё раз слегка кланяюсь я. — Эти букеты для вас, — показываю на столик, где Саша расположил вазы.

— Ой, какие восхитительные, — присев, Вера и Надежда рассматривают букеты.

— А ещё вот это, — добавляю я и вручаю им по коробке «Красной Москвы» в красной коробке, разукрашенной золотым тиснением.

— Как замечательно! Как ты наши вкусы угадал? — наперебой восхищаются и умиляются сёстры.

Отвечаю: — Я не угадывал, я проконсультировался с Александром Владимировичем.

— Вот, два сапога — пара, — констатирует Вера, кивая на Александра и меня. — Нет бы рассказать романтичную историю, или что-то подобное…

— Мы гостя так и будем морить голодом? — с подковыркой интересуется Саша.

— Ой, ой, всё, на кухню, — машет руками Надежда.

Под котлеты разговор потёк ровнее и доверительнее…

Владимир. Монастырь.

Гонец с юга приехал незадолго до начала службы и отец Игнатий через посыльного попросил его подождать. Завершив литургию, Игнатий вышел из собора и подошёл монаху. Тот низко поклонился и на ломаном русском произнёс: — От имени ассирийской православной церкви католикос-патриарх Мар Гиваргис Шестой передаёт тебе братский поклон и желает мудрости, стойкости и Божьей помощи в борьбе за веру Христову. Патриарх передал через меня личное послание.

С этими словами ассирийских монах достал тонкий тубус и протянул его Игнатию. Распорядившись, чтобы монаха накормили, Игнатий здесь же, возле собора, вскрыл тубус и развернул письмо. Как и ожидалось, оно было написано в традиционном для Востоке витиеватом стиле, и Игнатий сразу заглянул ближе к концу — где и должна была содержаться полезная информация, если она, конечно, имеется. Сведения были; есть над чем вечером подумать. Прочитав конец письма, Игнатий вернулся в начало, бегло прочитал весь текст, потом перечитал ещё раз и убрав письмо в расу, пошёл в трапезную, чтобы подкрепиться вместе с гостем. Потом они почти час гуляли по монастырю и беседовали на разные темы. Тепло попрощавшись с гонцом, которому нужно было возвращаться в Москву и благословив его, отец Игнатий зашагал в свой дом. До вечерней службы было ещё далеко, и он рассчитывал посидеть за переводом письма: сделать его нужно было максимально точным, так как в отношении ритуала «Усиления» важны не только незначительные детали, но и какие-то отголоски или отсылки. После нескольких уточнений неоднозначных слов, перед ним лежал перевод самой главной части письма.

Ассирийской патриарх писал: — Первыми ритуал «Усиления», ещё во времена зороастризма, описали в Иране при организации перехода «фарна * — божественной славы, царского сияния» от одного потомка шахиншахов к другому. Ты, брат, наверняка знаешь, что зороастрийцы собаку приравнивали по статусу к человеку ** и присутствие собаки при подобных ритуалах считалось желательным, так как оно повышало вероятность благополучного исхода и блокировало тёмные силы. Сейчас часть бывших зороастрийских племён стала православными, и их иерархи считают, что помимо участников ритуала из людей, нахождение поблизости собаки могло способствовать удаче в сохранении жизни Усилителю; также они полагают, что исходя из «человеческого статуса» собаки, она могла передать выжившему какие-то дары-качества.