Книга Теперь ты в армии, страница 194 – Алексей Урусов

Я сижу в кресле рядом с Композитором и большую часть дороги мы молчали — видимо, как и я, Гриша прощался со службой и размышлял о будущем. После не сильного качка от трапа, пристыковавшегося к самолёту, открывается дверь и под аплодисменты пассажиров стюардесса приглашает первыми на выход «доблестных морских пехотинцев»: нас почти двадцать человек из «студенческого набора» и уволенные в один день, мы успели на вечерний рейс в Москву.

В зал прилёта вхожу, прикрываясь впередиидущими морпехами: мы все по форме, но я единственный офицер и Герой и привлекать к себе внимание не хочется. К нескольким матросам бросаются женщины, мужчины, дети — родственники дождались своих чад. Уши мгновенно забивает «гражданский гвалт», от которого я отвык.

Вижу среди встречающих Татьяну Антоньевну, Анатолия Дмитриевича, Марию Андреевну Мищерскую, Артура Гефта; неожиданно — Семёна и Церена Окиновых; и очень неожиданно — Ваню Штерича и Марину Ушакову. Попадаю в объятия и поцелуи… С каждым встречающим перебрасываюсь одной-двумя фразами.

И если красивая половина моих встречающих отмечает, в первую очередь, что я вырос, похудел и загорел, то вот мужчины удивлённо смотрят на мои награды: про Героя я сообщал, говорил, что награждали медалями. Но о том, сколько и каких наград, никто не знал. Но вот так, чтобы двумя рядами, на левой и правой стороне груди, блестя золотом, солидно тускнея серебром, чернея и краснея муаровыми лентами, они не видели. Ещё и Владимир третьей степени на шее.

Ещё не закончил приветствия, а меня за рукав тянет незнакомая девушка, рядом с которой стоит Композитор. Его встречающая?

— Гриша очень много про Вас рассказывал, Андрей Андреевич. Спасибо Вам громадное. Гриша талантливый, но такой несамостоятельный… — тараторит она и обняв меня, целует в щёку.

Композитор слегка тянет её в сторону и извиняясь, говорит: — Моя девушка, Кристина…

С улыбкой отвечаю ей: — Он притворяется, что несамостоятельный. Он настоящий морпех, один роты стоит!

— … скрипачка, вместе в колледже искусств учимся, — договаривает Гриша.

Я добавляю: — и оркестра!

Предлагаю Композитору взять одну из моих машин, чтобы добраться до Москвы, но он отказывается: — По железной дороге быстрее, сразу на вокзале будем и через час поедем… Домой… — произносит он с придыханием, будто всё ещё не веря, что служба завершилась. Так-то я тоже ещё не осознал…

Обнимаю Григория, прощаемся с другими морпехами и идём к машинам.

До стоянки разговариваю сразу со всеми, бодро машу головой и улыбаюсь на перечисляемые приветы, что мне передавали друзья и знакомые.

— Какие-то планы на сегодняшний вечер есть? Или лучше отдохнуть? — интересуется Анатолий Дмитриевич.

— Сразу домой, в приют, — отвечаю я, и вижу, что княжна Мищерская растроганно улыбается и слегка поправляет меня: — Дети его исключительно «дворцом» называют, или «домом»; психологически это для них гораздо домашнее, чем «приют».

Москва. Детский дворец «Галактика».

В холле меня встречают Любовь Степановна Карпинская, ещё с десяток женщин и пара мужчин. Приветствую с поклоном, директор по воспитанию машет руками: — Да ладно, тебе. Мы должны кланяться тем, кто нас защищает. А ты: герой и орденоносец. Рады видеть тебя дома, — широко улыбается она, заключая меня в объятия.