Онлайн книга «Тройка, семёрка, туз»
|
На экране возник бой солдата, стоящего в поле у одинокого камня с атакующими его квадрокоптерами. Запись почти без звука, изредка, слышен негромкий треск автомата, да взрывы падающих беспилотников. … Солдат пытается сбить дрон сапёрной лопаткой, яркая вспышка сдетонировавшей гранаты, бойца отбрасывает взрывной волной в воронку… Дрон, снимавший бой, застывает на месте и слышен закадровый голос: — Пролети над воронкой, пониже опустись. Квадрокоптер ныряет вниз, скользит над поверхностью и подлетев к воронке, застывает над нею. Видно, что окровавленный солдат, сбивавший дроны, лежит головой к центру, правая рука неудобно подогнута под тело, левая — отброшена. Его глаза открыты, улыбка замерла на лице. На правом боку солдата продолжает растекаться кровавое пятно, тонкая струйка крови вытекает из уха. Голос за кадром докладывает: — В крови весь. Не дышит. На фоне зависшего квадрокоптера идёт диалог о зарядке «Шмелей», сбросе маячка. — Следующие кадры — поляки местность прочёсывают и Андрея забирают, — комментирует Саша, продвигая часть записи без просмотра. Дальше видно, как уложив мёртвого солдата на носилки, польский спецназ уходит, а закадровый диалог продолжается: «Сейчас в штаб доложу, может, вышлют группу быстрого реагирования». Второй голос возражает: «Не успеют… Слишком далеко от наших позиций. Мы мёртвого Судью будем вытаскивать, и ещё ребят потеряем. Господи, прими душу православного воина Судьи, жизнь свою положившего во спасение раненых. А имя его ты знаешь, Господи»! Остановив воспроизведение, цесаревич взглянул на деда и отца: — Андрею Героя России присвоили посмертно, потому что все были уверены, что он сразу погиб или умер от ран. А он выкарабкался. И потом три опорника захватил и один их удерживал. Ну, в его личном деле, в принципе описано. — Ты с ним об этом его ранении разговаривал? Саша отрицательно покрутил головой: — Не то, чтобы разговаривал. Ни о ранении, ни об очень тяжёлых боях накануне за опорный пункт, когда ему пришлось взводом командовать. Андрей рассказывает что-то сам, из того, что считает нужным. Про события после этого боя рассказал, что его и наши, и поляки приняли за мёртвого, да и он сам, когда очнулся, тоже так считал: а потом услышал, как ударило сердце. У него пульс упал буквально до двух-трёх ударов в минуту. Что-то типа анабиоза получилось. А Андрея о его службе, боях и ранениях я спрашивать даже не намерен — думаю, для него это не самые лучшие воспоминания. Я с ним о другом разговаривал — он на зимних каникулах проводит традиционные обучение-учения под Владимиром. И на предстоящих зимних каникулах там впервые и магии будут обучать. Борис и Глеб Романовы уже заявились, Пётр Петрович и Павел Иванович тоже. Мелкие от Романовых сучат ножками в нетерпении и просятся. Плюс множество других аристократов. И я бы охотно съездил. Это вторая половина января, как раз зимние каникулы. * * * Александр ушёл, и как только за ним закрылась дверь, наследник престола с недоумением обратился к императору: — Папа, ты же про ранения Андрея знал, и то, что его за мёртвого приняли и наши, и поляки, тоже. Сам же мне документы давал. — И знал, и давал, — легко согласился Николай Петрович. — Мне было интересно, насколько и что об этом Андрей рассказывает и что и как Саша анализирует и какую информацию цесаревич сумел собрать сам. В целом я удовлетворён. Даже не «в целом», а просто «удовлетворён»: оба внука показывают наличие мозговых извилин, умение ими пользоваться и прочие важные навыки, необходимые для правителя. С Андреем, конечно, сложнее: нет у него желания общаться со знатью и вращаться в высших кругах; его вполне устраивает нынешнее положение. Вот это для нас плохо. Он нужен нам рядом, на какой-то стратегической должности, где полностью раскроется его потенциал и его возможности. |