Книга Тройка, семёрка, туз, страница 164 – Алексей Урусов

На меня машут руками, генерал Раевский крепко стискивает, его супруга, Екатерина Николаевна обнимает и целует в лоб, София Павловна торопливо говорит: — В дом, в дом быстрее, без шапки и куртки и застудиться не долго.

В гостиной меня усаживают в кресло, идёт светская беседа с чаепитием, а через полчаса проходим на обед.

После обеда разговор продолжается, но уже более конкретно — о жизни, планах, стройке. Меня радует, что он протекает всё-таки в полуформальной обстановке — Раевские никаких намёков на наши родственные отношения не делают и это меня радует: не знаю, как бы я отвечал, если бы разговор зашёл о родственных чувствах.

Дальше Саша показывает мне мою комнату, переодеваемся и идём в конюшню — как и обещал Павел Николаевич, за мной закрепили постоянного коня. Покатались, брат показал усадьбу, и она впрямь оказалась красивой и как-то по-доброму ухоженной. За ужином стол завалили котлетами, и я с удовольствием попробовал всех понемногу. Но от прозвучавшего за чаем приглашения остаться на ночь, отказался — мне нужно спешить в Москву, где меня ждут дети. Раскланиваюсь и уезжаю.

* * *

Заметив, что старшее поколение Раевских приуныло после отъезда Андрея, Надежда Романова-Гефт обняла бабушку: — У него в самом деле целый приют детей, считающих его папой. Он и от Саши, когда бывает у него в гостях на Полянке, тоже рано уезжает, чтобы быть на ужине и потом укладывать их спать. Неформальное знакомство с Андреем состоялось, оно прошло успешно и для первого раза этого достаточно. Даже очень неплохо для первой встречи.

— Ты очень к Андрею расположена, внученька, — заметила Екатерина Николаевна.

Надежда слегка дёрнула плечами: — Он заслуживает уважения. Как герой, как человек, выстоявший в сложной ситуации и поднявшийся вопреки обстоятельствам. Он, к тому же, честный и добрый, что редкость для аристократического мира. А ещё он мой брат, с которым все мы поступили неправильно и у которого из-за этого не было нормального детства.

Владимир.

Всё по классике: война должна начаться после бала. В нашем случае после данного губернатором обеда, плавно перетёкшего в танцы. Но вот и благотворительный губернаторский бал благополучно отгремел. Хотя, почему «губернаторский»? Скорее — имперский: благодаря неуёмной энергии, пробивной мощи и личному патронированию Надежды Романовой-Гефт, на балу присутствовало пять княгинь и более десятка княжон, что сразу превратило танцы в Дворянском собрании Владимира в великосветское мероприятие и «общеимперский информационный повод», и с десяток телеканалов работали на балу, а кто-то даже прямые эфиры вёл. Забавно: если бы присутствовали только княжичи и прочая мужская часть аристократии, такого бы ажиотажа со стороны СМИ не было — неужели только из-за того, что все мужчины на балу в мундирах и без драгоценностей и рекламные паузы в этом случае не котируются?

Прощаюсь с княжной Марией Мищерской, собирающейся уезжать в столицу. Она изначально однозначно определила, что жить со мной в деревне не сможет — подобная демонстрация близости была бы воспринята не только как неуважение к общественным устоям, но и как признак моего вызова княжескому роду Мищерских. Так что усадив Машу в машину, отправляю её в Москву; приезжать на учения она периодически будет — больше полусотни наших детей старших возрастов участвуют в учениях — или как «солдаты», или ассистентами для тренеров по стрельбе и конной выездке или даже «младшими мастерами» в постановке магии из «Генезиса»; и вообще контроль с её стороны за «командировками» детей традиционно очень внимательный.