Книга Тройка, семёрка, туз, страница 10 – Алексей Урусов

В небе над Россией.

Императорский самолёт уверенно рассекал облака, сопровождаемый тремя истребителями. Приняв доклады от нескольких руководителей различных структур, император Николай Петрович Романов не спеша пообедал, а затем кивнул адъютанту, чтобы тот приглашал следующего начальника ведомства, которому назначена аудиенция.

Вошедший в императорский салон директор Имперской службы безопасности представил несколько справок, и пока император пролистывал папку с графиками, таблицами и пояснениями, рассказывал о настроениях в стране и среди элитных групп.

— Буквально полторы недели назад на границе с Финляндией зафиксировано незаконное пересечение с нашей стороны, — генерал заглянул в очередную справку и продолжил, — при обследовании участка местности, где в течение нескольких суток прятался преступник, удалось найти биологические образцы, по которым было установлено, что границу пересекло особо разыскиваемое и особо опасное лицо: заключённый, совершивший побег, бывший майор спецназа полиции Вадим Артемьевич Борисов. Расследование показало, что после побега, вместо попытки проникнуть в поезд и уехать в восточном или западном направлении, как предполагали органы, пытавшиеся его задержать, Борисов несколько дней продвигался на север, где, выйдя на просёлочные дороги, ведущие в западном направлении, используя различный, в том числе угнанный транспорт, стал устойчиво двигаться на запад; севернее Перми, в районе Березников, Борисов пересёк Уральские горы. При этом, по пути от места совершения побега до финской границы он совершил не менее трёх убийств с целью завладения транспортом или для сокрытия своего пребывания. К переходу границы он готовился тщательно и смог осуществить его без контакта с нашими нарядами.

После этого директор Имперской службы безопасности доложил ещё о нескольких инцидентах, которые могли заинтересовать императора, а когда он ушёл, Николай Петрович вытянул из оставленных на столе папок ту, где описывались результаты расследования в отношении пересечения границы Борисовым, ещё раз перечитал справку и с сожалением вздохнул: — Прогадили, стало быть, секрет шариков и обручей-блокираторов. И даже один образец обруча на Запад убежал. Сам Борисов оказался таким шустрым или всё-таки кто-то помог ему из нашей западнической аристократии?

Император поглядел в иллюминатор, где как раз высились хребты Уральских гор.

Москва. Жилой комплекс «Галактика». Дом семьи Губкиных.

Вечером поужинал ещё и в семье Губкиных: дядя Толя и тётя Таня, которых я воспринимал как своих первых родителей, усаживают меня за стол, под их рассказ о монастыре, о Перловых, других знакомых во Владимире, не спеша наворачиваю кулинарные чудеса, поугукиваю и киваю головой… Татьяна Антоньевна рассказывает о забавных случаях в приюте: там, где дети, там всегда забавные случаи. На просьбу тёти Тани рассказать о службе, повествую: об учебном взводе, службе во взводе и роте, о Композиторе и Спартанце, командирах и начальниках, подчинённых и других сослуживцах, о присяге и награждениях. У меня за службу тоже немало забавных случаев было: Анатолий Дмитриевич и Татьяна Антоньевна в голос смеются над моими рассказами в лицах о том, как меня пытались сосватать на должность шифровальщика, а я рассказывал легенду о происхождении фамилии, о нашей строевой песне про «гороховые зёрна», про то, как мы, «слушая небо», засыпали с раскрытыми ртами и запрокинутыми вверх головами. Естественно, о происходившем «за ленточкой» я умолчал. Лишнее это для всех, кроме меня и непосредственных участников… Всё, что происходило за ленточкой — должно остаться за ленточкой. Да и слов у меня таких нет, чтобы описать то, что там происходило.