Книга Бесы на краю империи, страница 48 – Ян Бадевский

Вредный старикашка перегородил мне дорогу, его глаза полыхали праведным гневом.

— Юноша! Извольте объяснить, что это вы опять затеяли?

Обойти злобного пенсионера было непросто. Я, наверное, мог бы просочиться сквозь него и убежать, но это выглядело бы… как-то по-дурацки. Наверное.

— Я тут прогуливаюсь, если что, — брякнул первое, что пришло в голову. — Доброго дня, Павел Яковлевич.

Может, воспринимать Грубина, как местную достопримечательность?

Встретил Грубина — будет тебе счастья мешок…

— Ты мне зубы здесь не заговаривай, — пенсионер погрозил сморщенным пальцем. — Грохот развели, ироды, на всю округу! Пыль коромыслом! Чего смотришь? Я уже написал жалобу, завтра еду в муниципалитет. Пусть мэр города на тебя управу ищет.

Я вспомнил, что у нас, оказывается, есть мэр.

И губернатор.

Подавив смешок, готовый вырваться наружу, я ответил:

— Плановые ремонтные работы. Ничего страшного.

— Ах, плановые? — надвинулся на меня пенсионер. — Я всё уточнил! Муниципалитет ничего здесь не проводит. Ври да не завирайся.

— Работы запланировал мой Род, — ответил я. — Напоминаю, что теперь я несу ответственность…

— А староста нам на что? — перебил пенс. — С ним всё нужно согласовывать! И с департаментом по благоустройству! А то наворотил здесь… Долина была тихая, спокойная. Птички, горы, воздух! А теперь? Понаедут эти, курортники ваши, шумят, чачу пьют, балаган тут устроили. Что, нечего возразить?

— Нечего, — признал я.

Беседа зашла в тупик.

— Ни стыда, ни совести, — резюмировал старик. — Я уровень шума сегодня замерял. У меня артефактик специальный есть. И показания к жалобе приложу. Так просто не отвертишься. Штрафами обложат — вот тогда запоёшь. И титул твой не спасёт. У нас Великий Дом. Князь тебя в бараний рог скрутит.

Я вновь подавил смешок.

— Что ж, и я был рад вас видеть, Павел Яковлевич. Добра вам и печенек.

Делаю героическую попытку обогнуть пенсионера.

И у меня получается.

В спину летят ругательства:

— Не думай, что власть тут захватил, упырь! Видали мы баронов! Вода камень точит! Я буду писать и писать, у меня обширные связи…

Ускоряю шаг, чтобы оторваться от преследования.

Грубин прокачал акустические скилы, но возраст и образ жизни сделали своё дело — перемещается он крайне медленно. Так что у меня преимущество в скорости, хо-хо-хо!

Вернувшись домой, я поговорил с Бродягой на юридические темы. Оказалось, что древние катакомбы никому не принадлежат, и я не посягнул на клановую собственность. Правда, не всё понятно с земными недрами. Взять, например, гору, в которую мы сегодня пробились. В обычной стране земля и полезные ископаемые принадлежат государству, а что у нас? Государство вроде бы и есть, но его функции распределены между Великими Домами. Значит, собственник горы — Эфа? Ни одного законодательного акта, трактующего эту ситуацию, найти не удалось. А могу ли я купить гору? Или целый кряж? Если и могу, непонятно у кого.

Я позвонил Герману Кучере.

— Да, ваше благородие, — ответили на том конце провода.

— Ты — лучший из моих стряпчих, — прямо заявил я. — Вопрос на засыпку.

— Слушаю внимательно, господин Иванов.

— Кому принадлежат окрестные горы и всё, что под ними? Я имею в виду те горы, что окружают долину.

— Хм, — юрист ненадолго задумался. — По идее, всё, что нас окружает, за исключением родовых земель, это неотъемлемая часть губернии. Формально губерния управляется губернатором и губернаторством. Формально губернатор подчиняется лидеру правящего клана. То есть, князю Трубецкому.