Книга Хроники Менталиста 4, страница 99 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Кристи одарила меня последним взглядом — долгим, плотным, завязанным в тугой узел из невысказанных фраз. Затем молча качнула головой и вышла в коридор вслед за медработницей.

Я остался смотреть на закрывшуюся створку двери, чувствуя, как внутри медленно и жестко сжимается сухой ком где-то под рёбрами.

Вихря и его семью разместили в другом крыле госпитального комплекса. Им выделили три комнаты — обставленные без роскоши, но с нормальным комфортом, которого они не видели годами. Чиновники обещали помочь с обустройством в городе: найти работу для отца и пристроить сестру в нормальную школу.

Сам Вихрь наведался ко мне лишь однажды — на третий день допросов. Зашёл без предупреждения: коротко постучал в дверь и шагнул через порог. Свежие гематомы на его физиономии уже сменили цвет на грязно-жёлтый, но двигался паршивец осторожно.

— Пришёл попрощаться, — произнёс он, застыв у самой двери.

— Уезжаешь? — я поднялся с края кровати.

— Нет, остаюсь в городе. Надо крутиться, искать работу, поднимать родных. — Вихрь сделала паузу, цепко оценивая обстановку комнаты. — Просто понимаю, что ты теперь… на другом уровне. Новая жизнь, все дела. Вряд ли в будущем наши пути будут часто пересекаться.

Я хотел было сказать, что всё не так, но вместо этого просто шагнул вперёд и протянул ладонь. Вихрь ответил крепким мужским рукопожатием.

— Если что-то пойдёт не так или тебе понадобится помощь, — произнёс я, встречая его взгляд, — сразу дай знать. Я решу.

— Знаю, — Вихрь качнул головой. — Ты тоже там не расслабляйся. Если твои новые друзья-аристократы окажутся мразотой и начнут творить херню — зови. С удовольствием надеру им задницы.

Мы коротко усмехнулись. После этого Вихрь молча развернулся и вышел, не растягивая прощание.

Голышев испарился в первый же вечер. Полковник «Серёга», чью настоящую фамилию мне так и не озвучили, между делом обронил, что барона срочно вызвали в штаб — сдавать отчёты по трёхлетней миссии под прикрытием. Больше я его не видел и слабо верил, что наши дороги вообще когда-нибудь пересекутся.

Он доставил меня сюда живым и его работа, по сути, закончилась. Теперь его ждали новые легенды, новые рапорты и новые годы под прикрытием где-то на чужой территории.

А меня ждала аудиенция.

Утро четвёртого дня началось с осторожного, но выверенного стука в массивную дубовую дверь. На пороге возник капитан Соколов — выглаженный до хруста, бритвенно-строгий и предельно собранный. В его осанке и движениях считывалась абсолютная армейская выучка.

— Через два часа официальная аудиенция у князя, — отчеканил он, остановившись ровно на линии порога и даже не попытавшись шагнуть внутрь. — В вашем распоряжении ванна, парикмахер и новый комплект одежды. Время пошло.

Капитан развернулся на каблуках и исчез в коридоре, а я отправился искать указанное помещение. Ванна оказалась вовсе не железным корытом с кипятком, к какому я привык в трущобах, а целой медной купелью размером с небольшой бассейн. Густой, горячий пар подминал под себя высокий потолок, затягивая комнату влажной дымкой. Вода наполняла емкость до самых краев и пахла чем-то терпким, маслянистым и тяжелым.

Я сбросил больничную одежду, смыл с кожи въевшиеся следы заживляющих мазей и с наслаждением погрузился по самые плечи в горячую воду. Мышцы моментально отозвались приятным теплом, расслабляясь после трех дней бесконечных допросов.