Книга Хроники Менталиста 4, страница 98 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Даже от Кристи.

За все четыре дня мне позволили увидеть её лишь дважды. Оба раза — короткими набегами и строго под надзором молчаливой медсестры. Та якобы «контролировала состояние пациентки», а на деле выполняла роль ушей и глаз особого отдела, следя, чтобы мы не сболтнули лишнего.

Первая встреча состоялась на второй день, когда её привели в мой изолятор. Выглядела она на порядок лучше, чем во время нашего бегства: здоровая розоватость вернулась на щёки, с губ сошёл мертвенный синеватый оттенок, а взгляд снова обрёл прежнюю ясность. Волосы вымыли и аккуратно уложили, а вместо пропитанных грязью лохмотьев на ней сидело простое, но чистое серое платье.

Мы шагнули навстречу и сцепились в объятии — долго, без единого слова, просто вжимаясь друг в друга. Я ощущал, как мелкая дрожь бьёт её тело, а пальцы с силой впиваются через ткань в мою спину, словно она всерьёз опасалась, что стоит ослабить хватку — и я растворюсь в воздухе.

Я чуть отстранился, взяв её лицо в ладони, и накрыл её губы своими. Поцелуй вышел коротким, трепетным и до предела чистым — без тени пошлости, но с той концентрированной нежностью, которая бывает только у людей, вытащивших друг друга с того света. Кристи замерла, ответно подавшись навстречу, и на секунду вокруг исчезли и надзиратели, и шпионы, и вся наша прежняя ругань.

А потом память о прошлых стычках взяла своё. Поняв, что произошло, мы почти синхронно отшатнулись друг от друга. Кристи неловко поправила воротник платья, отводя взгляд в сторону, а я с лёгким смущением качнул головой. Но за этой вынужденной дистанцией всё равно читалось главное — облегчение от того, что мы оба остались живы.

— Как ты? — тихо спросил я, когда мы наконец сбавили нажим и чуть отстранились.

— Намного лучше, — Кристи попыталась выдать улыбку, но губы слушались плохо, и вышло кривовато. — Лекари утверждают, что эфир понемногу восстанавливается. Ещё неделя — и я снова смогу телепортироваться. — Она сделала паузу и с досадой добавила: — Хотя эти умники настоятельно требуют, чтобы я не использовала дар как минимум месяц.

— Послушай их, — я накрыл её ладонь своей, останавливая дерганые движения. — Ты едва не погибла от истощения. Не хватало ещё сорваться окончательно.

Кристи молча кивнула, но я сразу счёл застывший в её зрачках вопрос. Тот самый тяжелый, невысказанный вопрос, который висел над нами с той самой секунды, как мы пересекли границы этого города.

«Что теперь с нами будет?»

Для неё я оставался просто Максом — обычным уличным парнем с хладнокровной головой и умением бить первым. Мы стояли на одной ступени: два оборванца, ежедневно выгрызающих право дожить до следующего утра.

А теперь ситуация изменилась. Я — Матвей Белозёрский, последний выживший из великого рода. Человек, перед которым солдаты вытягиваются в струнку, а сам Ростовский князь берет под персональную защиту.

Кристи же осталась прежней. Девочка-джампер без гроша за душой, выросшая в трущобах и не имеющая за спиной родовитых предков.

Изменилась ли наша дистанция? Я не знал ответа. И она, судя по цепкому замешательству в глазах, тоже отчаянно искала эту грань.

— Макс… — тихим шепотом начала она, подавшись вперед.

— Извините, но время визита вышло, — сухо резанула стоящая у дверей медсестра, делая шаг в комнатное пространство. — Пациентке строго предписан покой.