Книга Хроники Менталиста 4, страница 77 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Он полил рану антисептиком, и жжение было такое адское, что мир на мгновение поплыл. Потом начал накладывать нормальную повязку из стерильных бинтов. Туго, профессионально.

— Это продержится до Ростова, — сказал он, заканчивая. — Там тебя уже нормально залатают. Правда, шрам останется.

— Мне плевать на шрамы, — пробормотал я, откидывая голову на борт и закрывая глаза.

Усталость накатывала волнами, тяжёлая, всепоглощающая. Хотелось просто отключиться, провалиться в темноту, где нет боли, нет мыслей, нет воспоминаний о произошедшем.

Но я заставил себя открыть глаза и посмотреть вокруг.

Вихрь сидел напротив, прислонившись к борту и держась за рёбра.

— Корсаков ушёл, — сказал он после молчания.

— Знаю.

— Он не простит. Будет охотиться.

— Пусть попробует, — я встретил его взгляд. — Я не боюсь его.

Вихрь усмехнулся — болезненно, кривовато, но искренне.

— Я заметил. — Он помолчал ещё немного, потом добавил тише: — Спасибо. За семью. Я… я не знаю, как тебе оплатить.

— Не надо отплачивать, — я покачал головой. — Мы квиты.

— Нет, — Вихрь покачал головой, и в его голосе была железная уверенность. — Не квиты. Твои люди вытащили моих родных, хотя не могли этого делать. Ты мог просто уйти, оставив меня в кабинете. Но ты этого не сделал. — Он выдержал паузу. — Я должен тебе. И однажды отплачу. Как-нибудь.

Я не знал, что ответить. В трущобах не было таких понятий. Там люди не делали ничего из благодарности — только из страха или выгоды. Долг чести, верность, признательность — всё это были красивые слова для тех, кто мог себе позволить роскошь не думать о выживании каждую секунду.

Но Вихрь был серьёзен. Я видел это в его глазах, в том, как он держался, несмотря на боль и истощение. Он действительно считал, что должен мне. И собирался отдать этот долг, когда придёт время.

Странное чувство. У меня появился кто-то, кто был мне обязан не из страха, а из благодарности. Кто-то, на кого я мог положиться, не опасаясь удара в спину.

Это было… непривычно. И немного страшно. Потому что теперь у меня была ответственность не только за себя и Кристи, но и за этого парня с разбитым лицом, который смотрел на меня как на… чёрт, даже не знаю. Не как на босса. Не как на господина. Как на товарища. На равного.

— Хорошо, — выдохнул я наконец.

Вихрь кивнул, довольный ответом, и снова откинулся на борт, закрывая глаза.

Рядом с ним зашевелилась Кристи. Сначала едва заметно — пальцы дрогнули, голова чуть повернулась в сторону. Потом её веки задрожали и начали подниматься.

Я мгновенно оказался рядом, игнорируя протесты раненого плеча. Опустился на колени возле носилок, вглядываясь в её лицо.

— Кристи? — позвал я тихо. — Ты слышишь меня?

Её глаза открылись — медленно, с трудом, словно веки весили тонну. Зрачки были расширенными, взгляд мутный, нефокусированный. Она смотрела куда-то сквозь меня, не видя.

— Макс?.. — голос был слабым, хриплым, еле слышным даже в тишине фургона.

— Я здесь, — я взял её руку своей здоровой, сжал её пальцы. — Всё хорошо. Мы выбрались.

— Ты… — она попыталась поднять свободную руку, дотянуться до моего лица, но сил не было. Рука упала обратно. — Ты ранен…

— Царапина, — попытался я улыбнуться.

Слабая, почти призрачная улыбка тронула её губы.

— Врёшь…

— Немного, — признался я.