Книга Хроники Менталиста 4, страница 115 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Выделенное мне жильё состояло из двух просторных комнат.

В гостиной уже весело трещали берёзовые поленья в широком камине, манили к себе два глубоких мягких кресла и изящный стол на гнутых ночных ножках, а пол покрывал ковёр такой чудовищной толщины, что по нему можно было безнаказанно ходить босиком в самый лютый зимний мороз. В спальне же возвышалась огромная кровать под помпезным балдахином, на широком матрасе которой в лучшие времена уместилась бы вся наша банда, да ещё и осталось бы полно места для какой-нибудь уличной собаки.

Вытянутые окна до самого потолка были прикрыты тяжёлыми бархатными шторами, за которыми открывался шикарный вид на центральную площадь: бронзовый конь, вздыбленный над гранитным постаментом, кольцо уличных фонарей и уходящая вниз к реке широкая улица, утопающая в бесконечных россыпях городских огней.

— До самого утра Вашему Высочеству крайне настоятельно рекомендуется оставаться внутри этих комнат, — строго произнёс Соколов, застыв у самого выхода. — Исключительно ради вашей же собственной безопасности.

— Я выслушиваю эту сказку уже четыре дня подряд, капитан, — спокойно заметил я.

— Стало быть, отлично запомнили порядок, — всё так же невозмутимо кивнул он и затворил за собой массивную дверь.

Звук его удаляющихся шагов вскоре затих в глубине коридора, однако другие шаги — тяжёлые, отлаженные, с характерным армейским скрипом сапог — никуда не делись и замерли у самого порога.

Я осторожно приоткрыл дверную створку на ширину ладони и быстро оценил обстановку: снаружи встали часовыми двое рослых солдат, и у каждого поверх мундира на кожаном ремешке болталась медная штуковина, напоминающая толстый компас без стрелки. Точно такие же блокираторы мне уже доводилось видеть в тюремном изоляторе. Приборы, сделанные специально для контроля над такими, как я.

Я тихо закрыл дверь, понимая, что клетка лишь сменила адрес и разрослась в размерах, но ничуть не изменила своей истинной сути.

Да уж… надо будет с этим что-то делать.

Служанка постучала ровно в семь вечера, и я тут же подумал, что Пётр нисколько не соврал — в мои покои действительно отправили бывалую и проверенную работницу.

На пороге стояла женщина лет сорока, плотная, низкорослая, с гладко зачёсанными седеющими волосами и совершенно непроницаемым лицом, на котором абсолютно ничего не читалось. Ни наивного любопытства, ни смущения, ни того откровенного голодного блеска, с которым на меня заглядывались утром. Женщина лишь слегка присела в коротком, отработанном до автоматизма реверансе, представилась Марфой и за весь остаток вечера больше не уронила ни единого лишнего слова, которое не касалось бы её прямых обязанностей.

Марфа молча поставила на стол тяжелый поднос с ужином — наваристый бульон, сытное жаркое, свежий хлеб и кувшин с холодным морсом. После этого она без лишней суеты взбила подушки на кровати, подбросила сухое полено в трещавший камин и аккуратно развесила в гардеробной ещё два новеньких костюма. Как выяснилось, их тоже успели скроить точно по моим мерам, и я в очередной раз поразился тому, как оперативно и размашисто здесь всё подготовили, пока меня четыре дня подряд мурыжили на допросах.

В самом конце Марфа аккуратно внесла в комнату стопку моей простой домашней одежды — тщательно выстиранной, отглаженной до идеального состояния и сложенной настолько ровно, что по её прямому краю можно было смело выверять геометрию. Она тихо опустила вещи на стул, присела в привычном реверансе и молча вышла из покоев.