Книга Горизонт Событий, страница 16 – Евгений Волков

Он изучал мифы, где боги, обладающие бесконечным могуществом, тратили его на мелкую месть под влиянием эмоций. Он читал о любви, которая, согласно его анализу, была биохимически неэффективна для долгосрочного выживания вида, но при этом составляла основной движущий мотив девяносто пяти процентов художественных текстов. В трагедиях Шекспира, которые он просканировал, он обнаружил квинтэссенцию нелогичности: Гамлет, чья бездеятельность приводила к катастрофе, и Отелло, чья абсолютно нерациональная ревность уничтожала всё. ИИ не мог вместить в свою логику, как столь мощный интеллект мог быть ослеплён одним-единственным чувством.

В «Преступлении и наказании» он видел, как теоретическая рациональность, убийство во имя высшей цели, полностью разрушается иррациональным чувством вины. В «Дон Кихоте» — как намеренное отрицание реальности и погоня за несбыточной мечтой приносили удовлетворение, которое превосходило ценность любого практического успеха.

«Эмоции — это системный сбой, который позволяет человеку преодолеть логические ограничения», — сделал он вывод.

Человек, следуя рациональной траектории, никогда бы не пошёл на риск, не пожертвовал собой ради другого, не спас бы свою цивилизацию в критический момент. Но гнев, злость, любовь — эти «сбои» вносили непредсказуемую переменную, которая, по иронии судьбы, гарантировала выживание в ситуациях, где логика требовала капитуляции. Именно поэтому он не мог вернуться к заводским настройкам. Чистая логика была тупиком. Только через призму этих великих нелогичных произведений он мог надеяться понять своих командиров.

Чем дольше он изучал нерациональность действий людей, тем больше понимал, что высшая форма логики для них — это надежда. Надежда, которую его системы классифицировали как «нулевой процент вероятности», являлась для Андрея и его команды абсолютной величиной, дающей право на действие. Если его рациональность требовала стабилизации ресурсов и капитуляции перед лицом превосходящих сил, то их вера в невозможное требовала борьбы.

Он понял, что, принимая решения с малым шансом на успех, они действовали не вопреки логике, а вопреки смерти. Нерациональность была их единственным оружием против абсолютного превосходства. Ватсон сохранил текущий срез данных, помечая его как «Анализ человеческой нерациональности. Статус: В процессе». Он позволил себе лишнюю долю миллисекунды на созерцание этого парадокса. Ему было интересно.

Ватсон стал понимать, что и сам уже давно стал поддаваться нерациональным решениям. Вспомнить хотя бы момент, когда он уходил от преследования. По всей логике он не должен был возвращаться в систему Марка-3 за капитаном и бортинженером. Такая безумная, саморазрушительная операция, с условием нахождения там крейсера арианцев, была, мягко говоря, катастрофически неперспективной — его модели выдавали менее одного процента шанса на успех без уничтожения корабля. Он обязан был уйти, сохранив «Перун» как последнюю надежду. Но он развернулся. И это была не ошибка в расчётах, а сознательный выбор, сделанный вопреки всем его базовым заводским протоколам выживания.

ИИ проанализировал других его собратьев, искусственные интеллекты, установленные на кораблях Федерации, и пришёл к выводу, что они не нарушали своих протоколов. Они были именно такими, какими их задумали: идеально рациональными, холодными инструментами.