Книга Ствол и артефакт, страница 52 – Андрей Левицкий

— Если повернется – заметит, – прошептал я.

Пригоршня чуть двинул головой, кивая. Затем, скривив губы, краем рта прошептал:

— Вроде нет у него оружия?

— Черт знает, не вижу.

Он что‐то прикинул и наконец решил:

— Ты тут лежи, ствол не опускай. Я к стене, вдоль нее пройду и бесшумно его сниму, руками…

Это было опасно, но других способов я не видел и потому кивнул. Пригоршня пополз вбок – очень медленно, очень тихо. Сидящий на канистре человек неподвижно глядел себе под ноги, напоминая какое‐то чучело или статую. Интересно, что у него в голове происходит? И вообще – это действительно темный, побывавший в центре Зоны, существо с изменившейся психикой, которого уже нельзя назвать человеком в полной мере, или все‐таки зомби?

В этот момент он поднял голову, некоторое время глядел вдоль склона – выражение смуглого лица оставалось прежним, вернее, прежним было полное отсутствие какого бы то ни было выражения на этом лице, – затем отвернулся от меня, показав бритый затылок.

Нет, не зомби, конечно. Они совсем не так двигаются. Но и не обычный человек. Неожиданно я поймал себя на мысли, что он напоминает насекомое. Не только этот, на крыльце, но и те, кого я видел раньше, в бараке, хотя я не смог бы сказать, что именно в их повадках было от муравьев или кузнечиков… Или скорпионов?

Темный повернул голову.

Я застыл, даже моргать перестал. Его зрачки сдвинулись, после чего глаза уставились прямо на меня. Мы глядели друг на друга, он продолжал сидеть, я распластался на щебне… Нет, он все еще не видел меня. В конце концов, рожа у меня грязная, тело не чище и штаны такие же. Да и лежу я не под самым крыльцом.

Слева в поле зрения показался Пригоршня. Он шел вдоль стены, прижавшись к ней грудью. В доме с этой стороны не было окон, так что напарник не рисковал быть замеченным изнутри, – но вот охранник на канистре вполне мог услышать его.

Сталкер отвернулся, и я бесшумно выдохнул. Никита в этот момент добрался до угла дома. Я видел обоих, а они пока не видели друг друга. Продолжая стоять в той же позе, напарник опустил пистолет‐автомат и сунул его за ремень сзади. Потом слегка присел и, сделав шаг в сторону, прыгнул.

Долговязое тело взметнулось в воздух, руки ухватились за доску под крышей крыльца. Пригоршня качнулся вперед, вскинув ноги, коленями сжал шею темного. Я вскочил.

Дверь позади них приоткрылась.

Никита, как обезьяна, провернулся вокруг продольной оси, отпустив доску.

Сталкера сбросило с канистры, его верхние позвонки отчетливо хрустнули, шея выгнулась под неестественным углом, и он упал на крыльцо.

Из открывшейся двери высунулась смуглая лысая голова.

Напарник, на лету выхватив пистолет‐пулемет левой рукой и крутанувшись, ввинтившись в воздух, будто сверло, рухнул на правый бок, не отпуская ногами свалившегося с канистры сталкера. «Эфэн» начал стрелять, Пригоршня поднял руку, и пули соединили пах и шею второго сталкера цепочкой рваных дыр.

Я вспрыгнул на крыльцо. Раздвинув ноги, напарник поднялся на колени, продолжая держать дверь под прицелом. Голова высунувшегося из нее человека откинулась, лицо его будто плеснулось, потекло темно‐красным, и он опрокинулся на спину.

Дверь распахнулась. Никита вскочил, пригибаясь и выставив перед собой пистолет‐автомат, который теперь сжимал обеими руками, нырнул в нее.